В больнице наступает серые часы перед рассветом, когда пациенты чаще всего подвергаются припадкам и умирают. Анатолий решает разрядить обстановку, угостившись с парнем Славиком за чашкой кофе. Вдруг Славик сообщает страшную новость: его лучшая подруга Софья влюблена в Монахова, доктора клиники. Тихая больница становится источником острых ощущений и непредсказуемых приключений....
Совершеннолетним, конечно…
— Я на вас удивляюсь, женщина! — Мужчина снисходительно вздохнул, как будто разговаривал с малым ребенком. — Кто же на охоту магазинную водку берет? Вы бы еще эту… коку-колу!
— А какая еще бывает, кроме магазинной? — Надежда удивленно захлопала глазами.
— Известно какая! У нас некоторые старухи варят… очень даже качественно! Особенно Кузьминична, что возле пекарни живет. Что Кузьминична варит — вот это настоящая вещь, никакая магазинная не сравнится…
Надежда побоялась, что ее новый собеседник увлечется посторонней темой и забудет про покойного Федора, но тот вернулся к началу повествования:
— Вот он к ней-то, к Кузьминичне, и пошел.
— На себе нельзя показывать, примета нехорошая… — машинально проговорила Надежда.
— Ну, вот аккурат тут! — На этот раз рассказчик показал на горло безмятежно спящего Ячменного.
— На других тоже нельзя…
— Если бы мне тот гад попался, который Федьку порешил — я бы его своими собственными руками! — Рассказчик шарахнул по столу огромным кулаком.
— Василий! — строго прикрикнула на него буфетчица. — Ты не дома у себя! Ты мне всю мебель переломаешь, всю посуду перебьешь! Что же мне тогда — закрываться?"
"— Зинуля, все! Я тебя понял! — Надеждин собеседник стушевался, видимо, здешняя буфетчица обладала среди посетителей «Василька» непререкаемым авторитетом.
Надежда попрощалась с аборигенами и отправилась в медпункт.
На выходе из «Василька» она буквально нос к носу столкнулась с той невзрачной, но хорошо информированной старушонкой, которую она встречала в поселковом магазинчике.
— Некоторые из себя много воображают, а сами что ни день по пивным шляются!
«Все, теперь моя репутация в поселке окончательно погибла! Слух распространится в полчаса, да еще и прибавят по пути вдесятеро!» — удрученно подумала Надежда.
