В Отомщенный любовнике Дж. Р. Уорд создает острые дебаты о героях и злодеях в мире романа, где добродетель часто скрывает своё истинное лицо, а зло порой прячется за маской честности. Страстные взаимоотношения и сложная логика привлекают к себе внимание, создавая драматическую атмосферу с элементами мрачной философии....
– Это – только разминка, – прошипел Роф, – важно разогреть мышцы перед началом тренировки."
"Король перевернул убийцу и пристально на него посмотрел. Слабые глаза Рофа за очками стали видеть острее, чем обычно, адреналин, курсирующий по шоссе его вен, добавил зрению резкости. Очень кстати. Он должен видеть то, что собирался убить, и точность смертельного удара тут не причем.
Лессер боролся за дыхание, кожа его лица имела неестественный, пластмассовый блеск – как будто кости были оббиты хренью, из которой обычно шьют мешки для зерна – глаза широко распахнуты, а сладкое зловоние словно принадлежало сбитому на дороге животному жаркой ночью.
Роф отстегнул стальную цепь, висевшую петлей на плече его косухи, и вытянул блестящие звенья из-под руки. Удерживая тушу в правой руке, он намотал цепь на кулак, прямо поверх выступов суставов, добавляя смертельной силы твердым контурам костяшек.
– Скажите «сыр».
Роф ударил лессера в глаз. Один раз. Дважды. Еще три раза. Его кулак работал как таран, и глазница не выдержала, словно была простой раздвижной дверцей.
Он был жаден до этого сорта мяса.
С жестокой улыбкой он позволил цепи соскользнуть с кулака, она приземлилась на грязный асфальт с безумным, металлическим смехом, будто звенья насладились насилием не меньше самого Рофа. Лессер под ним был все еще жив.
Один из них – удар в сердце черным кинжалом, которые Братья носили на своей груди. Металл отправит гаденыша назад к прародителю, Омеге, но это станет лишь временным избавлением, потому что Зло пустит вакантную сущность в ход, чтобы превратить в машину для убийств другого человека.
Другой способ был вечным.
Роф достал мобильный телефон и набрал номер. Когда ответил глубокий мужской голос с бостонским акцентом, Роф сказал:
– Восьмая и Торговая. Третий переулок, до упора.
Бутч О'Нил, известный как Разрушитель, ответил Рофу, сыну Рофа, в характерном для него флегматичном стиле. Сама непринужденность. И естественность. Он оставлял так много возможностей для интерпретации своих слов:
– О, да ради бога.
