В черной форме и с черными беретами, они кажутся обычными матросами, без специального флотского обмундирования — только якорный ремень и тельняшка. Ничего не говорит о принадлежности к Тихоокеанскому флоту, даже вещмешки походят на тех у пехотинцев. Это безымянный отряд, где романтики и моряков нет — только чистая практика и тренировки. Утро начинается с изнурительных беговых操练, подчеркнуто необратимою....
Вся группа на бегу начинает скандировать:
— Цееее-ли, спе-ши-ва-ющая-ся груууу-ппа пеее-хооо-тыы, две грудны-ее фигууу-ры…
Ночью группа стреляла и с ночными прицелами, и с подсветкой целей ракетами. Командир мог подавать целеуказания командирам подгрупп по радиостанции, мог, наблюдая в ночной бинокль, короткими очередями трассирующих.
Командование разведпункта и роты постоянно разносило нашего каплея за нарушения, но как-то вяло и больше для виду. Никто в группе не понимал, зачем нас так «загибают» с этой огневой подготовкой.
В следующую субботу Марков опять попытался забрать всю группу на «экскурсию». Услышав о построении, мы с Федосом начали метаться по всему расположению роты, со скоростью света прокручивая в голове всевозможные варианты «увильнуть» от культпохода.
— Тащ стармос, нас тут это, группный прислал, там ему ротный задачу поставил, по поводу матбазы, на занятия, — затараторил Федос, вслушиваясь на крики мичмана, сгонявшего личный состав на построение.
Баталер вылупился на нас, что-то обдумывая. Потом молча налил в стакан воды, всунул в него самодельный кипятильник из двух бритвенных лезвий."
"— Тааак… так, что-то припоминаю, — наконец произнёс он и тут же выдернул «кипятильник» из розетки, достал жестяную банку с надписью «Индийский кофе», — вам, наверно, надо ящик сколотить для макетов местности и песок для него просеять в мешок?
— Да-да, — закивал радостный Федосов, — точно, ящик и песок! Дай нам доски и инструмент и мы пойдём делать!
— Очумел, старшинка! Доски ему и инструмент — сейчас, как же! Идите, делайте! Найдёте всё сами.
