В семь лет Мила могла с одной спички растопить плиту и варить для маленьких незатейливые супчики и кашки-малашки. Ещё не умея читать, она уже виртуозно ругалась матом и однажды попробовала курить. На счастье, от сигареты её вырвало, и о куреве было забыто навсегда. Как ни странно, но в школе она училась неплохо, за исключением русского языка. Несмотря на титанические усилия учительницы, правописание осталось для Милы тайной за семью печатями.
Перед окончанием школы её вызвала к себе директриса. Директор школы в деревне — великий человек, и по дороге в кабинет Милины коленки кисельно дрожали.
— Ну что, Суворкина, мать опять в загуле? — без предисловий огорошила директриса.
Поскольку о похождениях Райки Суворкиной знала вся округа, отпираться не имело смысла. Покраснев до корней волос, Мила кивнула.
Директриса выбралась из-за стола, подошла к ней и взяла её за руку."
"— Послушай, что я тебе скажу. Твои братья уже большие, оба пристроены в профучилище, мы за ними присмотрим, я напрягу, кого надо. А ты уезжай в город. Не место тебе рядом с посторонними мужчинами, которых мать таскает. Да ты глаза-то не отводи. Я ведь знаю, что у вас в доме творится. Первое время будет трудно, но я в тебя верю, ты девочка хорошая, правильная. — Она посмотрела Миле прямо в глаза. — Я тут смогла в РОНО выбить для тебя материальную помощь, ну и шапку в учительской по кругу пустили. Вот, возьми и никому не показывай.
В Милиной руке оказался конверт, внутрь которого она не осмелилась посмотреть. Распечатала по дороге домой и ахнула — целых пятьдесят тысяч! Сумма показалась космической. Для осознания того, какое богатство на нее свалилось, Миле пришлось присесть на придорожный камень и обхватить руками голову. Потратить все деньги на себя по наказу директрисы? Это было просто немыслимо! У брательников обувь разваливается, а ещё они мечтают о мобильниках, а ещё… Разнообразных «ещё» набиралось много, но и денег была целая куча: хватит на все желания и ещё останется, чтобы уехать в город.
Мила пришла домой совершенно счастливая. Опустив голову на стол, мать спала, приоткрыв рот. Рядом стояли пустой стакан и открытая консервная банка с остатками килек. На стук входной двери мать подняла голову, и Мила напряжённо сжалась в предчувствии пьяной ссоры.
— Явилась? Где шлялась? В доме ни крошки, я что, одна должна на себе вас троих тащить?
Мила знала, что надо как можно быстрее скрыться долой с мутных глаз матери, но всё же не удержалась и зло прокричала:
— В школе я была, аттестат получала!
С трудом опершись на руки, мать приподнялась на стуле и затрясла головой, мотая по лбу сальными космами:
— Аттестат! Школу закончила! — Она с размахом шлёпнула ладонью по стулу. — Что же ты молчишь? Это дело надо отметить.