В Перегриме жалкие мученики пытаются выбраться из тюрьмы душ, где они заточены за бесчестие и грехи. Жаркий огонь внутреннего конфликта схватывает их насквозь, а болезненно-глубокое равновесие между жизнью и смертью становится критическим фактором для выживания.
— Значит, мы правильно сделали, что не рассказали командованию всего о том налете, — сделал вывод юноша.
Я тоже сделал вывод, что незачем рисковать, шляясь по ночам, чтобы делать богаче несостоявшегося взяточника.
25
Дело было к вечеру, делать было нечего. Мои соседи по палатке играли в тали. Для этой игры используют таранные кости копытных животных (в русском просторечье «бабки»), в основном овец и коз. На Руси игра с такими костями и называлась бабки, но там их расставляли на кону и выбивали битком — более крупной, часто залитой свинцом, а здесь три бабки бросали, как игральные кости, только в счет шли не очки, а на каких гранях замерли, брошенными на землю. Цифры ведь мало кто знает, считать не умеют. Самой выигрышной считали комбинацию, когда все три бабки в разном положении, а самой проигрышной — когда в одинаковом. Плевая вроде бы игра и не под интерес, самое большее — под щелбаны, потому что азартные запрещены в армии, но легионеры рубились в нее так, словно каждая ставка равнялась годовому жалованью. И тут зазвучала труба, причем сигналила боевую тревогу. Сигнал этот такой же и у моряков, так что я сразу понял.
Быстро надев доспехи и схватив оружие, обитатели моей палатки убежали на место сбора, которое у каждой центурии свое. Обычно это место на стене рядом с палаткой. На этот раз дежурные передали приказ из штаба, чтобы все подразделения, кроме назначенных охранять лагерь, начали выходить за его пределы и строиться в походную колонну. Как мне сказал дежурный офицер, большой отряд конных нумидийцев под командованием своего царя Югурты напал на центурию, охранявшую скот. Первыми поскакали туда все кавалеристы, десять турм по тридцать человек в каждой, а за ними быстрым шагом пошли четыреста велитов и десять манипул легионеров — треть пехоты легиона. Вторая треть пехотинцев присматривала на позициях за осажденным городом, а третья — охраняла лагерь.
Я бы с удовольствием прогулялся с ушедшими на помощь, но нас никто не позвал. Даже к обороне лагеря не привлекли. Зато Кезона Мастарну его родственник-кавалерист взял с собой.
Солнце еще не зашло, до отбоя время оставалось много, поэтому я взял оставленные без присмотра бабки и пошел к своим подчиненным, чтобы сыграть с ними. Чем только от скуки не займешься! Выбрал палатку, где жили три велита-галла, среди которых был и Дейти. Он всячески выказывал мне свое расположение с тех пор, как на реке Мутул прикрыл его и вернул оружие.
