В глазах очкового визажиста отражалось мрачное ехидство, когда он неожиданно выпятил их к зрителям. Инна хихикала, и её светская улыбка казалась почти загадочной. Этот штрих предвещает темные изыскания в повествовании "Первое правило королевы".
— Я могу сварить кофе, — фальшиво сказала Инна, мечтая, чтобы он отвернулся. — Хочешь?
Конечно, надо было отказаться, но он согласился — герой-любовник, Луис-Альберто, чашка кофе после секса, задумчивый поцелуй и неожиданное известие о том, что она на самом деле его сестра!..
Так как он все смотрел на нее угольно-черными, как самая черная из всех черных дыр, описанных в учебнике астрономии, глазами, она кое-как перегнулась, подтянула к себе атласное казенное покрывало, обмоталась им и сползла с кровати.
По дороге в ванную она налетела на тумбочку — все потому, что он смотрел на нее! — свалила на пол новую книжку Донцовой и его очки. Донцову Инна вернула на место, а очки протянула ему. Он взял — ладонь была широкой и горячей.
Неизвестно почему его очки вызывали у нее странные и сильные эмоции.
— Ты… плохо видишь?
— Да так.
— Как?
— Ну, не то чтобы плохо, но без очков мне… трудно.
— Они тебе идут, — зачем-то сказала Инна.
— Спасибо, — весело поблагодарил он и нацепил их и посмотрел на нее — совершенно голый мужчина в стильных очках.
Она шмыгнула в ванную и заперла за собой дверь, как будто он стал бы ломиться.
Господи, что такое?! Что с ней такое?! На днях ушел муж, застрелился начальник, потом погибла его вдова, потом вместо работы ей предложили роль массовика-затейника, а теперь под покровом ночи к ней то и дело наведывается ее новоиспеченный любовник, которого она ославила в эфире, у которого странная и угрожающая репутация, если только репутация может быть угрожающей, и который, по всем признакам, вскоре займет освободившийся трон. Любовник, который принадлежит к «стану врага». Который, как сообщил сегодня осведомленнейший Осип Савельич, «договорился с кем-то наверху» и организовал смерть губернатора и его супруги, чтобы побыстрее освободить вышеупомянутый трон.
Вот так.
Она никогда и ничего не боялась — такое у нее было правило с тех самых пор, как ей исполнилось восемь, — поэтому она не стала отсиживаться в ванной, решительно вытерлась, решительно натянула свитер, решительно зачесала назад мокрые белые волосы, сделала решительное и незаинтересованное лицо и вышла в спальню.
Ястребова — голого и в очках — не было на широкой купеческой кровати. Все следы «бурной страсти», в виде раскиданных подушек и одежды на полу, были ликвидированы. Тоник сидел в центре кисельной розы и дергал ушами — прислушивался к чему-то.
— Где он? — шепотом спросила Инна у Тоника.
