В Плененном принце мир тонкого равновесия нарушается. Природа обыденности встает под ударами политической суматохи, и герой Эрasmus оказывается центром ожесточенного баланса между королевской властью и древним кланом феодалов. Утрищевой сюжет разворачивается в закрытых готических замках и загадочных пустошах, создавая интригующую атмосферу изнурительных игр веры и власти....
– Он у себя, – объявил страж, кивнув приведшим Дэймена товарищам, которые остановились ровно настолько, чтобы снять цепь и освободить его полностью. Цепь тяжелым кольцом упала на пол, где и осталась лежать. Пожалуй, тогда Дэймен обо всем догадался.
Дверь распахнулась.
Лоран сидел на кушетке, расслабленно и по-мальчишески поджав под себя ноги. Перед ним лежала раскрытая книга с цветными миниатюрами. На столике рядом стоял золотой кубок. Кто-то из слуг этой ночью наверняка потратил добрых полчаса, расшнуровывая строгие одежды принца, ибо сейчас на нем были только брюки да белая сорочка из столь тонкой материи, что и без вышивки не оставалось сомнений: стоимость ее баснословна.
Он читал, но, когда распахнулась дверь, поднял голову.
И заморгал, словно у него плыло перед глазами.
Иллюзия любовного свидания могла растянуться еще на несколько секунд, ведь пьяный Лоран был способен на любые безумные требования и непредсказуемые поступки. Однако, едва он поднял голову, стало ясно, что гостей он не ждал. И что стражи ему незнакомы.
Лоран аккуратно закрыл книгу. И поднялся.
– Не спалось? – спросил он и, пройдя по комнате, остановился перед аркой, ведущей на веранду.
Лоран догадался, в чем дело. Равно как и Дэймен, видевший длинный темный коридор, в котором не было ни души. Страж, карауливший покои, вошел следом, и вооруженных гостей теперь стало трое.
– Кажется, принц не в романтическом настроении, – бесстрастно отметил Дэймен.
– Я просто долго разогреваюсь, – сказал Лоран.
И тут началось. Словно по команде, слева зазвенел вынимаемый из ножен меч.
Позднее Дэймен гадал, почему отреагировал именно так, а не иначе. Лорана он не любил. По здравом размышлении он строго заметил бы, что внутренняя политика Вира его не касается и что жестокое отношение Лоран навлек на себя сам.
