Автор
Я выбираю мелирование, чтобы преобразиться на Новый Год. Темные нюдовые тонкие линии подчеркнут мои контуры, а не привлечет к себе лишнее внимание. Уже столько времени прошло со снятия маски после долгой болезни, что мне хочется выглядеть как новая, невзирая на усталость и тоску по нормальной жизни....
Вот тут ее и нахлобучило – это как же так?
Вот ведь тварь… Пересрала мне весь праздник. Хорошо хоть Макс ничего не понял в своих наушниках. Так мне кажется, пока он не становится рядом и не кладет руку мне на пояс, неумело обнимая. Я замираю, боясь спугнуть. Постояв так какое-то время, сын «бодает» меня в плечо и отходит так же внезапно, как появляется. А у меня ступор. Макс так редко проявляет эмоции, что я по пальцам одной руки могу пересчитать подобные случаи. За тем лишь исключением, что этот, определенно, самый… черт, даже как это описать – не знаю! Самый яркий, наверное.
– Ма-а-акс, ты куда пошел? А кто гуся будет есть?
– Он несъедобный.
– Да? Тогда нажимай на салат. Он из кулинарии.
Опять садимся за стол. За время, что я болтал с кукушкой, гусиный жир неаппетитно застыл на тарелке, но я все равно мужественно попытался откусить кусочек. Мясо – резина резиной, конечно. Отбрасываю несчастную ногу.
– Может, мороженого?
– Давай.
Плетусь к холодильнику. Беру две пиалы. Накладываю нам с Максом примерно поровну.
– Кстати, Вера все же согласилась помогать нам по хозяйству. У тебя с этим проблем не будет?"
"Не отвлекаясь от своего занятия (разглядывания собственных пальцев), Макс неуверенно качает головой. Вот и славно! В отличие от меня, чья работа не подразумевает никаких, блин, каникул, Макс будет отдыхать аж до восьмого. И если честно, каким бы самостоятельным он не был, мне будет гораздо спокойней от мысли, что Макс не один.
– А маленькая девочка?
– Юля? Хм… Не знаю. Может быть, иногда Вера будет брать ее с собой.
– Маленькая девочка все время говорит. Все время!
– Если это проблема, можем попросить ее к тебе не приставать.
– Все время говорит, говорит, не замолкая… – бормочет Макс, выбираясь из-за стола. У него бывает, ага. Его тупо заклинивает. И тогда он может пару часов кряду повторять одно и то же. А может уже через пять минут переключиться на что-то другое. И ведь никогда нельзя предсказать, как будет.
– Ты сейчас тоже трещишь как чечетка, – замечаю я. – Плохо дело?
Макс не отвечает и, положив конец празднику, шаркает к себе в комнату. Я даю сыну несколько минут форы и иду следом. Останавливаюсь у двери в его спальню, прижавшись к полотну ухом. Шпионить за ним я не собираюсь, но мне нужно понимать уровень его стресса. Ведь опять же, нет какой-то четкой шкалы, сверившись с которой я бы мог понять, как на него повлияли те или иные триггеры.
