Прошлое вернулось к нему с невыносимой ясностью: боль неизбежно напоминала о времени, когда Максим искал уход из жизни. Воздух был пропитан тайнами предыдущих лет, и каждое слово шло как тончайший аромат истории, мерцавшей на солнечных лучах в глубинах сознания.
За эту минутку Максим узнал, что родом она из Лейпцига, у неё есть младшая сестра, а сама Марта любит поэзию и детей.
— Да вы идеальная жена, Марта, — искренне сказал Максим. — Кому-то очень сильно повезёт.
Марта опять покраснела (краснела она легко и быстро), снова оглянулась на дверь и ушла, предварительно заменив Максиму утку.
К вечеру они уже были почти друзьями, а на следующий день, в обед, Максим обратился к ней с просьбой.
— Скоро меня увезут отсюда, — сообщил он.
— Да, я слышала, что самолёт завтра… Ой, — она зажала ладошкой рот.
— Конечно, нет, — успокоил он её. — Не волнуйтесь, Марта. Никто не узнает о наших отношениях. Обещаю. Но мы расстанемся, может быть, навсегда. Это грустно. Я буду очень скучать.
— Я тоже, — едва слышно шепнула Марта и покраснела.
— Вы не могли бы подарить мне что-нибудь на память? — попросил он со всей возможной нежностью в голосе. — Какой-нибудь пустяк… О! Заколку для волос. У вас же есть заколка?
— Да, — немного удивлённо подтвердила она.
— Ну как же. Я её спрячу, а в трудные минуты буду доставать, смотреть на неё и вспоминать ваши чудесные золотые волосы, ваш голос, и всю вас. Это…это меня утешит и даже, может быть, поможет выжить. Выжить, чтобы когда-нибудь снова встретиться с вами. Ведь война когда-нибудь кончится…
Надо ли говорить, что заколку он получил? А вместе с ней короткий, но страстный поцелуй в губы, которым одарила его, тоскующая по настоящей большой любви, немецкая девушка Марта. Ну и что, что некрасивая.
— Не стыдно? — осведомился КИР, когда за Мартой закрылась дверь. — Обнадёжил бедную девушку.
— Не стыдно. Мне нужна была заколка, и я её добыл. И вообще, нравственная оценка моих действий не входит в твои обязанности. Помоги лучше открыть замок на этих долбанных оковах.
— Да там помогать нечего, просто всё должно быть. Загни конец у заколки и попробуй нащупать защёлку или пружину. Если защёлка — приподнять. Если пружина — отжать.
Совет оказался дельным. Вскоре Максим спокойно открывал свои ножные кандалы за одну секунду. Теперь оставалось спрятать ценный инструмент и ждать.
За ним пришли на третий день утром.
Штандартенфюрер Пауль Кифер собственной персоной, уже знакомый доктор и двое солдат. Один обычный стрелок, второй в чине ефрейтора. Стрелок с винтовкой за плечами, ефрейтор с MP-40 на груди.
Доктор открыл ножные кандалы Максима ключом и передал их вместе с ключом ефрейтору.
