Прошлое вернулось к нему с невыносимой ясностью: боль неизбежно напоминала о времени, когда Максим искал уход из жизни. Воздух был пропитан тайнами предыдущих лет, и каждое слово шло как тончайший аромат истории, мерцавшей на солнечных лучах в глубинах сознания.
"
"— Ведите, — приказал Пауль Кифер. — Быстро ходить он не может, рёбра сломаны, но до самолёта, уверен, доковыляет. В самолёте не забудьте снова приковать. Это приказ.
— Слушаюсь, герр штандартенфюрер, — щёлкнул каблуками ефрейтор. — Не беспокойтесь, никуда он от нас не денется.
— Головой отвечаете, — предупредил Кифер и обратился к Максиму. — Вставайте.
— Меня что же, так и поведут? — спросил Максим, успевший спрятать заколку-отмычку под бинты. — В одних кальсонах и нижней рубахе? Дайте хоть ботинки какие-нибудь.
— Тапочки, — сказал Кифер. — Всё, что могу предложить. Ещё, так и быть, можете взять одеяло. Добрый я сегодня.
Максим, старательно имитируя однорукость и морщась от якобы боли в поломанных рёбрах, неловко накинул на плечи коричневое одеяло со своей кровати. Сунул ноги в матерчатые тапочки с тонкой подошвой.
— Побриться мне, как я понимаю, не дадут? — осведомился он, проведя рукой по трёхдневной щетине.
Кифер на секунду задумался.
— Нет, — покачал головой.
Под конвоем Максима вывели на воздух. У крыльца ждал грузовой армейский «опель» с открытым кузовом. Максим оглянулся на двухэтажное здание, из полуподвала которого его только что вывели. В окне второго этажа увидел Марту. Немка прижалась лицом к окну и подняла руку, прощаясь с ним.
Максим едва заметно кивнул.
— Пошёл! — ефрейтор пихнул его в спину.
Максим неловко залез в кузов. Рядом уселись оба конвоира. Кифер сел в кабину, машина тронулась.
Пока ехали, Максим с интересом оглядывался по сторонам. Машина ехала по явно городским мощёным улицам — среди обычных белёных украинских хат справа и слева то и дело попадались двух и даже трёхэтажные кирпичные дома. Скоро хаты исчезли совсем, и пошли сплошь городские дома.
Вот улица перешла в площадь, слева мелькнуло характерное одноэтажное здание с надписью вверху: «Житомир».
Вокзал, подумал Максим.
Машина направлялась почти точно на юг, переехала по мосту через речку Тетерев и устремилась дальше.
Было не холодно и не жарко. Дыхание осени уже чувствовалось вовсю, но крупные синие прогалины на небе между облаками обещали хорошую погоду.
— Нас везут на аэродром? — обратился Максим к КИРу.
— Судя по всему, да, — откликнулся тот. — Военный аэродром. В наше время он называется Озёрное, а сейчас Скоморохи. Построен в тысяча девятьсот тридцать третьем году.
