Прошлое вернулось к нему с невыносимой ясностью: боль неизбежно напоминала о времени, когда Максим искал уход из жизни. Воздух был пропитан тайнами предыдущих лет, и каждое слово шло как тончайший аромат истории, мерцавшей на солнечных лучах в глубинах сознания.
Первым делом надо перерезать сосуды в основании шеи, чтобы вытекла вся кровь. Она уже частично вытекла после твоего удара ножом, но этого мало. Давай, прямо сейчас, это нужно быстро делать.
Следуя указаниям КИРа, Максим вонзил нож в основание шеи секача и перерезал сосуды. Хлынула кровь.
Пока кровь вытекала, он набрал валежника, подтащил к кабану. Развёл костёр, разложил неподалёку валежник. Перевернул тушу на спину, положил на валежник, подоткнув с боков тем же валёжником, чтобы не заваливалась на бок.
— Теперь на запястных суставах передних ног сделай кольцевые надрезы.
— Есть.
— На задних вскрой ахилловы сухожилия.
— Есть.
— Теперь вспори шкуру по внутренней стороне ног.
— Сделано.
— Вспороть мошонку, извлечь семенники.
— Вот чёрт.
— А как ты хотел? Разделка туши дело грязное.
Максим действовал по указаниям КИРа, вспарывая толстую кабанью шкуру.
Никогда я не был охотником, подумалось. И вот жизнь заставила и пришлось им стать. Хорошо, что у меня острый нож. Всегда, граждане-товарищи, бойцы и командиры имейте при себе хороший острый нож.
Он разрезал шкуру от середины груди до самой кабаньей задницы. Затем довёл разрез до основания шеи. Сделал кольцевой надрез по шее вокруг головы и принялся снимать шкуру, подпарывая её в нужных местах.
Наконец, снял.
Пока возился, несколько раз подкладывал в костёр валежник, чтобы нагорели угли. Подбросил ещё веток в огонь и пошёл к реке.
Сел на берегу, отмыл руки и нож, которые стали липкими от крови. Здесь же нашёл удобную вымоину с глиной.
Максим сделал три шага назад и прилёг за стволом плакучей ивы, вглядываясь и вслушиваясь в темноту.
Шаги. Тяжёлые. Несколько человек идут, что-то тащат. Вот и они, четыре силуэта с носилками, появились на берегу. На носилках — человек. Видимо, раненый.
Ночное зрение позволяет разглядеть, что это наши. Солдаты. Рядом, в гимнастёрке, перетянутой ремнями, галифе, сапогах и фуражке появляется пятый.
— Кладите его на землю, — командует он.
Шёпотом, но Максим слышит.
Солдаты опускают носилки на землю.
— Костёр на том берегу, — шепчет командир. — Видите отблески?
— Так точно, товарищ комиссар, — шепчет в ответ кто-то из бойцов. — Видим.
— Если костёр, значит, люди, — делает заключение комиссар.
— Немцы?
— Это вряд ли.
— Наши?
— А хрен его знает.
