Прошлое вернулось к нему с невыносимой ясностью: боль неизбежно напоминала о времени, когда Максим искал уход из жизни. Воздух был пропитан тайнами предыдущих лет, и каждое слово шло как тончайший аромат истории, мерцавшей на солнечных лучах в глубинах сознания.
Левой рукой он ухватил животное за шерсть на шее, удерживая голову, а правой нанёс сильнейший, быстрый, как удар молнии, и точный удар в воображаемую точку за левой передней ногой.
Он почувствовал, как двадцать с лишним сантиметров закалённой, остро отточенной стали, прошли между рёбрами и воткнулись точно в сердце.
Он даже ощутил через нож его мощный толчок. Возможно, последний.
Выдернул нож, отскочил на два метра назад.
Кабан заверещал, попытался снова кинуться на Максима. Его передние ноги подломились, он жалобно хрюкнул, ткнулся мордой в землю, завалился на правый бок и затих.
— Ну извини, — сказал Максим, выходя из сверхрежима. — Я предупреждал.
[1] Каждый день повторяется картина (рутина!),
С утра у нас раздрай:
'Выметайся, ленивая скотина (скотина!),
И всю округу драй!'
Мой товарищ,
А ну-ка не хандри (два, три)!
Терпи (два, три),
Терпи (два, три)!
Нас сегодня гоняют упыри (два, три)
С зари и до зари!
(Немецкая солдатская песня «LisaLisa», пер. Соколовой Е. Д.)
[2] Не существует.
[3] Лиза, Лиза,
Знай, резервиста судьба нелегка,
Лиза, Лиза,
Ну-ка налей мне пивка!
(пер. Соколовой Е. Д.)
Глава девятнадцатая
Почему-то вспомнился староста и предатель Тарас Садовчий, которого он убил совсем недавно этим же ножом. И тоже ударом в сердце.
Может быть потому, что и человек, и кабан издавали перед смертью похожие звуки?
Нелепые какие-то ассоциации.
Максим потряс головой, втянул ноздрями холодный осенний воздух. Пора было подумать, что делать с тушей зверя дальше. В условиях тотального дефицита еды бросать убитого вепря просто так не хотелось.
Что у нас с картой местности?
До ближайшего небольшого села на севере около трёх километров. На юге — все четыре. За камышовыми зарослями, из которых выскочил кабан, в паре сотен метров к западу начинается очередной лесной массив. На восемнадцать километров тянется. Потом снова поля, деревни, перелески. До Ахтырки по прямой порядка шестидесяти километров. С учётом обходных путей — вся сотня. Четыре дня пути. Ладно, пять. У него еды ещё на день. Если экономить — на два. Но, если экономить, сил будет меньше. А тут еда сама пришла.
Решено, воспользуемся.
— КИР, — позвал он мысленно.
— Здесь, — отозвался Корабельный Искусственный Разум.
— В твоей богатой памяти, часом, не найдётся схемы разделки дикого кабана?"
"— Часом найдётся. Хочешь мясо заготовить?
— Ну.
— Верное решение. На голодный желудок далеко не уйдёшь. Даже ты. Значит, смотри.
