Прошлое вернулось к нему с невыносимой ясностью: боль неизбежно напоминала о времени, когда Максим искал уход из жизни. Воздух был пропитан тайнами предыдущих лет, и каждое слово шло как тончайший аромат истории, мерцавшей на солнечных лучах в глубинах сознания.
— Мы-то спокойно переплывём, но вот раненый… Плот надо соорудить, вот что. Мой маленький, нужен побольше.
Нашли в лесу и подтащили к берегу нужные по размеру брёвна. Связали их имеющейся у Максима верёвкой с маленького плота и ремнями. Погрузили носилки, оружие, одежду и обувь на плот.
— Ну, с богом, — сказал Максим. — Поплыли, должен выдержать.
Плот выдержал.
На другом берегу сняли с него носилки, оделись-обулись, донесли носилки до костра. Генерал-майор Потапов был без сознания. Отблески костра освещали его бледное, заросшее щетиной лицо.
— Куда он ранен? — спросил Максим.
— Проникающее пулевое в грудь, — сказал Михеев. — Это самое тяжёлое. Ещё в голову и левую руку. Предплечье.
— Пулю достали?
— Нет, — покачал головой Михеев. — Некому было.
— Плохо.
— Очень. Его к докторам надо и как можно скорее. Иначе, боюсь, помрёт.
— Я посмотрю? — спросил Максим.
— Понимаешь в ранениях, лейтенант?
— Кое-что понимаю. Но я не настоящий врач. Так, первая помощь.
— Ладно, — согласился Михеев. — Хуже все равно не будет.
— Только пусть кто-нибудь кабаном займётся, — сказал Максим и повернулся к бойцам. — Товарищи красноармейцы, кто знает, как приготовить кабанятину на углях?
— Можно пожарить, — предложил Савченко. — Как шашлык.
— Шампуров нет, — сказал Максим. — Разве что на свежесрезанных ветках…
— А штыки на что? — спросил Савченко. Было ему на вид далеко за сорок, в усах и недельной щетине блестела густая седина.
— Соли немного есть, — сказал Максим. — И даже три луковицы.
— Так это вообще прекрасно, — оживился Савченко. — Давайте, я всё сделаю.
— Отлично, Савченко. На штыках куски мяса сейчас нам всем поесть, а остальное можно запечь в глине. Глину на берегу взять. Сумеете?
— Обижаете, товарищ лейтенант.
Максим достал соль в спичечном коробке, три луковицы, передал бойцу:
— Держите.
— Всё нормально, — ответил тот и достал из кармана коробку папирос «Казбек». — Последняя коробка, — сообщил. — Берёг, берёг, пришла пора открыть, — открыл, протянул Максиму. — Закуривай, лейтенант."
"Максим хотел ответить, что не курит, но передумал.
