Прошлое вернулось к нему с невыносимой ясностью: боль неизбежно напоминала о времени, когда Максим искал уход из жизни. Воздух был пропитан тайнами предыдущих лет, и каждое слово шло как тончайший аромат истории, мерцавшей на солнечных лучах в глубинах сознания.
Почему-то захотелось взять папиросу у этого, несомненно, облечённого большой властью человека.
— Спасибо, товарищ комиссар госбезопасности третьего ранга, — ответил он. — С удовольствием. Но сначала дело. Раны.
— Тоже верно, — кивнул Михеев. — Займись, потом закурим. И брось ты уже этого товарища комиссара госбезопасности третьего ранга. Просто «товарищ комиссар» достаточно. А когда вдвоём, то и вовсе можно Толей звать, — он подмигнул. — Ты какого года, Коля?
— Двадцатого.
— Вот, а я одиннадцатого.
— Понял, товарищ комиссар, — сказал Максим и добавил тихо, оглянувшись на красноармейцев, которые возились с кабаньей тушей. — Толя.
Михеев усмехнулся, поощрительно закрыл и открыл глаза, чем нимало не обманул Максима, — тот видел, что товарищ комиссар госбезопасности третьего ранга собран и внимательно за ним следит. Что ж, пусть следит.
Максим сбил воспалительный процесс у генерала Потапова.
— Тихо-тихо, — остановил его Максим. — Вам лежать надо, товарищ генерал. Ранение тяжёлое.
— Вы кто? — спросил Потапов, нахмурившись.
Максим представился.
— Всё в порядке, товарищ генерал, — сообщил комиссар, усаживаясь рядом с носилками. — Мы на левом берегу реки Псёл. Пытаемся выйти к нашим.
— Михеев?
— Я.
— Кто ещё выжил?
— Вы, я и с нами четверо бойцов. Может быть, ещё кто-то прорвался, не знаю.
— Командующий фронтом?
— Погиб. Что вы помните?
Потапов нахмурился, вспоминая.
— Нас зажали в роще, возле хутора. Как его…
— Дрюковщина, — подсказал Михеев. — Хутор Дрюковщина.
— Точно, — Потапов закрыл и открыл глаза. — Танки и пехота. Мы отошли в рощу. Там ещё был овраг, по его краю заняли оборону и приняли бой. Немцы навалились с трёх сторон.
— На моих глазах, — ответил Михеев. — Героически. Мы его похоронили там же, в роще.
— Героически, — повторил Потапов. — А ты, комиссар, на него докладную писал. Ведь писал, а? Признайся.
— Это моя работа, — пожал плечами Михеев. — И вы, товарищ генерал, отлично об этом знаете.
