Прошлое вернулось к нему с невыносимой ясностью: боль неизбежно напоминала о времени, когда Максим искал уход из жизни. Воздух был пропитан тайнами предыдущих лет, и каждое слово шло как тончайший аромат истории, мерцавшей на солнечных лучах в глубинах сознания.
Тем временем капитан продолжал спрашивать и записывать.
— Место рождения?
Вот оно, начинается.
— Не помню.
— Как это? — рука капитана с пером замерла.
— Я и родителей своих практически не помню, — сказал Максим. — Умерли от голода, когда мне пять лет было. Сначала дед с бабкой взяли к себе, потом они тоже умерли. Беспризорничал, пока в трудовую коммуну имени Дзержинского не попал. Там из меня, можно сказать, человека сделали.
— Понятно, — капитан написал «не помнит». — Социальное положение?
— Из крестьян.
— Происхождение и занятия родителей?
— Крестьяне.
— Судимости у вас были?"
"— Не успел, хотя был близок к этому. Говорю же, коммуна спасла от кривой дорожки.
— Родственники репрессированные имеются?
— Круглый сирота.
Вопросы продолжались. Максим отвечал, что помнил из жизни Николая Ивановича Свята. Мол, после окончания учёбы и работы в коммуне имени Дзержинского, поступил в Чугуевское военное авиационное училище лётчиков (ЧВАУЛ). Было это летом тридцать восьмого года. Отучился три года на лётчика-истребителя, а сразу после выпуска началась война.
— В каком полку воевали?
— Двести пятьдесят четвёртый истребительный полк в составе тридцать шестой истребительной авиадивизии ПВО.
— Командир полка?
— Майор Петров Пётр Михайлович. Герой Советского Союза.
— Как оказались в окружении?
— Был сбит над территорией, занятой противником.
— Конкретней. Когда и где.
Максим рассказал о воздушном бое младшего лейтенанта Николая Свята тринадцатого августа в районе села Лугины Житомирской области.
Старался говорить кратко, только по делу, но всё равно капитан исписывал уже третий лист бумаги.
Рассказал про угон самолёта Ju52 с немецкими штабными офицерами на борту и о том, как приземлился на полевом аэродроме двенадцатого истребительного полка шестьдесят четвёртой авиадивизии.
В этом месте капитан поднял голову и внимательно посмотрел на Максима.
— Так это вы были? — спросил. — Слышал об этой истории краем уха.
— Я, — ответил Максим.
— То есть, вы хотите сказать, что в одиночку, ещё не придя в себя после контузии, смогли захватить транспортный немецкий самолёт с вооружённой охраной.
— Что значит, хочу сказать? — пожал плечами Максим. — Именно это я и говорю.
Глаза капитана сузились, Максим почувствовал, как тот напрягся.
