Прошлое вернулось к нему с невыносимой ясностью: боль неизбежно напоминала о времени, когда Максим искал уход из жизни. Воздух был пропитан тайнами предыдущих лет, и каждое слово шло как тончайший аромат истории, мерцавшей на солнечных лучах в глубинах сознания.
Генерал-майор, значит. Комдив? За его спиной маячили ординарец-сержант и капитан Малышев.
— Нормально, товарищ генерал-майор, — ответил Максим, становясь ровнее. — Всё в порядке.
— Да вижу я, в каком ты порядке, — проворчал генерал-майор, протянул руку назад и щёлкнул пальцами. Ординарец тут же вложил ему в руку флягу.
Генерал-майор отвинтил крышку, протянул Максиму:
— На-ка, глотни.
Максим взял флягу, понюхал."
"— Коньяк? — осведомился.
— Соображаешь, — улыбнулся генерал. — Он самый. Пей смело.
Максим сделал глоток, вернул флягу.
— Благодарю, товарищ генерал.
— Я Малеев Михаил Фёдорович, — представился военный. — Командир третьей кавалерийской дивизии, которая держит оборону на этом участке. Вижу, тебе есть что рассказать, лейтенант?
— С Шехерезадой меня не сравнить, конечно, — ответил Максим, — но маленько есть.
— Как-как? — засмеялся комдив. — С Шехерезадой? Да ты, гляжу, балагур, лейтенант. Не из казаков часом? Сам-то я с Дона.
— Да вродекак нет, — ответил Максим. — Хотя кто знает… Я бывший беспризорник, родителей не помню.
— Понятно, — посерьёзнел комдив. — Ну давай тогда за мной, в штаб. Будешь рассказывать.
Штаб дивизии располагался на восточной окраине Ахтырки, примерно в девяти километрах от Ворсклы. Пока добирались (сначала пешком через систему оборонительных позиций и районов, а потом на «эмке» комдива), Максим узнал, что встретились они, можно сказать, случайно. Просто комдив Малеев лично решил проверить передовые рубежи обороны, а тут как раз и Максим вышел на позиции батальона Малышева.
В штабе, который обосновался в двухэтажном каменном особняке конца девятнадцатого века, несмотря на поздний час, никто не спал. В кабинетах горел свет, звонили телефоны, стучали пишущие машинки.
— Значит так, — сказал комдив, выходя из машины. — Порядок нарушать не будем. Сначала побеседуешь с моим начальником Особого отдела, капитаном государственной безопасности Дондышем Борисом Михайловичем. А уж он решит, что с тобой дальше делать. Извини, лично тобой заниматься не могу, а без проверки никак.
Вслед за комдивом Максим поднялся на второй этаж. Генерал-майор дважды стукнул в дверь кабинета, на которой висел прямоугольник белой плотной бумаги с надписью чёрной тушью от руки «Особый отдел».
— Войдите! — послышался голос.
Комдив открыл дверь, вошёл, поманив за собой Максима.
— Товарищ генерал-майор! — из-за стола им навстречу поднялся среднего роста полноватый человек неопределённого возраста.
