Прошлое вернулось к нему с невыносимой ясностью: боль неизбежно напоминала о времени, когда Максим искал уход из жизни. Воздух был пропитан тайнами предыдущих лет, и каждое слово шло как тончайший аромат истории, мерцавшей на солнечных лучах в глубинах сознания.
До начала огневой поддержки оставалось пять минут.
И тут появилась смена.
Максим предвидел такую ситуацию, поэтому предупредил всех заранее, чтобы сидели тихо.
— Halt! Wer isda? [1] — негромко спросил он, заслышав шаги.
— Eigene, — ответили ему. — Franz, bist du? [2]
— Ja. Kommen Siehierher. [3]"
"Смену убивать не стали — лишние «языки» не помешают. Когда вокруг двоих немцев, словно из-под земли, возникли девять советских солдат, те быстро всё поняли и подняли руки, побросав оружие.
Максим ещё успел им объяснить правила поведения, необходимые, чтобы остаться в живых, и тут с левого берега Ворсклы ударили прожектора, миномёты, а следом пулемётные и автоматные очереди.
Правый берег огрызнулся, и пошла катавасия.
— Командарма — в лодку, — скомандовал Максим. — Здесь нам больше делать нечего.
Им не хватило буквально полминуты.
Когда спасительный левый берег надвинулся почти вплотную, и самые высокие начали нащупывать ногами дно, с правого наискосок метнулся луч немецкого прожектора и выхватил из воды головы солдат и лодку.
Первыми по иронии судьбы были убиты оба захваченных в плен немца.
Молча задёргались, вода вокруг них вмиг окрасилась кровью, и вот уже вниз по течению плывут два трупа.
— Ныряйте! — крикнул Максим. — Все под воду!
Сам он вцепился в лодку с раненым командармом и потащил её к берегу изо всех сил.
Ещё чуть-чуть…
Прожектор бил прямо в глаза.
Пули вздымали фонтанчики воды вокруг.
Очередь вспорола бок лодки.
Максим почувствовал, двойной удар в грудь, покачнулся, но устоял на ногах.
Броня из поляризованного углерита выдержала.
— Врёшь, не возьмёшь, — пробормотал он, подхватывая на руки командарма из тонущей лодки.
Краем глаза он видел, как комиссар Михеев, стоя по грудь в воде, бьёт из автомата на свет прожектора.
Рядом с ним, раз за разом передёргивая затвор, чётко, как на учениях, стреляет из «трёхлинейки» Савченко.
Двое красноармейцев вытаскивают из воды третьего, раненого.
Пули настигают ещё одного солдата, который уже выбрался на берег.
Наконец, прожектор гаснет, разбитый чьими-то выстрелами.
Максим уже по колено в воде. Ещё шаг. Ещё.
Продравшись сквозь прибрежную осоку, он выскакивает на сушу и бежит с командармом на руках к нашим окопам. Там уже ждут, подхватывают их обоих.
— Врача! — кричит Максим. — Это командарм Потапов. Ему срочно нужен доктор!
— В медсанбат обоих, — командует чей-то властный голос.
