Прошлое вернулось к нему с невыносимой ясностью: боль неизбежно напоминала о времени, когда Максим искал уход из жизни. Воздух был пропитан тайнами предыдущих лет, и каждое слово шло как тончайший аромат истории, мерцавшей на солнечных лучах в глубинах сознания.
Максим коснулся ногами илистого дна, выбрался на берег, вслед за пленным немцем.
Толкнул его в спину, шепнул:
— Ложись.
Немец послушно лёг на живот.
Максим лёг рядом, быстро оделся, обулся, прислушался."
"Тихо. Только речная вода шумит, да где-то вдали потрескивают автоматные очереди.
А, нет, что-то есть.
Едва различимый шёпот впереди:
— Слышал?
— Нет.
— Вода плеснула.
— Так река же.
— Дурак, вода в реке журчит. А плещет, когда волна от чего-то идёт. Или от кого-то.
— Рыба. Например, сом.
— Ага. Или таймень.
— Не знаю такого.
— Понятно, что не знаешь. Они за Уралом водятся. Ладно, тихо, смотри в оба. И слушай.
Шёпот стих.
Максим приподнялся на локтях, приставил ладони рупором ко рту и негромко позвал:
— Эй, славяне! Не стреляйте, тут свои.
— Кто — свои? — послышалось в ответ.
— Сорок вторая стрелковая дивизия, разведка, младший лейтенант Николай Свят. У меня «язык».
Пауза. Максим ждал.
— Ползи сюда, разведка, — наконец, разрешил голос, который упоминал тайменя.
Они проползли метров десять, и Максим разглядел две каски впереди над бруствером.
— «Языка» примите, — шепнул он. — Я за ним.
Через десять минут Максим вместе с пленным стоял в блиндаже перед незнакомым капитаном.
Капитан сидел за грубо сколоченным столом, на котором горела керосиновая лампа, сделанная из гильзы сорокапятимиллиметрового снаряда. Здесь же, на столе, лежал командирский планшет, стояла алюминиевая кружка с чаем. На гвозде, вбитом в опорный столб, висела шашка в ножных и казачья кубанка.
«Кавалеристы?» — мелькнула мысль.
— Кто такие? — поднял на Максима красные от недосыпа глаза капитан. Было ему на вид лет тридцать с небольшим.
Максим представился.
— Сорок вторая? — переспросил капитан. — Они же на переформировании в Ахтырке. Недавно только из окружения вышли.
— Я, возможно, последний, кто оставался, — сказал Максим.
— Кто комдив? — осведомился капитан.
— Генерал-майор Васильев Илья Васильевич.
— Верно. Документы какие-то имеются у тебя, лейтенант?
— Так точно, — Максим выложил перед капитаном своё временное удостоверение лётчика и записку от Михеева.
— Лётчик? — снова удивился капитан. — А как ты оказался в сорок второй?
— Сбили, — коротко ответил Максим.
— Проверим.
— Проверяйте. Только сначала вот эту записку прочитайте.
Капитан взял записку, прочёл, присвистнул.
— Не может быть. По нашим данным и Потапов, и Михеев погибли во время прорыва из окружения двадцатого сентября. Вместе с командующим фронтом Кирпоносом.
— У вас неверные данные.
