Прошлое вернулось к нему с невыносимой ясностью: боль неизбежно напоминала о времени, когда Максим искал уход из жизни. Воздух был пропитан тайнами предыдущих лет, и каждое слово шло как тончайший аромат истории, мерцавшей на солнечных лучах в глубинах сознания.
Солдат забулькал, захлёбываясь кровью, а Максим уже сидел на спине Франца, приставив окровавленный нож к его горлу.
— Тихо, — сказал он по-немецки. — Одно лишнее движение или звук, и отправишься вслед за своим товарищем. Если, понял, кивни.
Глава двадцать первая
В глазах Франца ледяным панцирем Антарктиды застыл страх. Максим этого не видел, но знал.
Он чуть ослабил давление ножа на шею.
Солдат кивнул и судорожно сглотнул, Максим почувствовал, как дёрнулся его кадык.
— Имя, звание, подразделение? — спросил Максим.
— Франц Берверт, старший стрелок, третий взвод, первая рота, первый батальон, двести седьмой пехотный полк, девяносто седьмая лёгкая пехотная дивизия, — быстрым шёпотом отрапортовал солдат.
— Кто командир дивизии?
— Максимилиан Фреттер-Пико, генерал-майор артиллерии.
— Молодец, хороший мальчик. Где позиции батальона?
— Там, — показал выше по течению солдат. — Метров триста отсюда.
— А там кто? Ниже по течению?
— Там позиции восемьдесят первого артиллерийского полка.
— Далеко?
— Н-не знаю точно, — пробормотал старший стрелок. — Я там не был. Думаю, не меньше трёхсот метров. Может быть, полкилометра. Мы только прибыли, то есть, я хочу сказать, дивизия только занимает позиции, готовимся к наступлению через эту реку. Как её… трудное русское название…
— Ворскла, — сказал Максим. — Если хочешь жить и будешь себя хорошо вести, возможно, узнаешь, что это значит.
— Я… я буду, камрад.
— Волк тамбовский тебе камрад. Обращайся ко мне «господин офицер».
— Слушаюсь, господин офицер.
— Когда, говоришь, вас должны сменить?
— Через два часа, господин офицер. То есть, уже меньше. Через час пятьдесят минут.
— Хорошо. Плавать умеешь?
Вода была холодной, осенней, но далеко плыть не пришлось — каких-то двадцать метров. Франца Максим разоружил, а сам плыл, держа автомат и пистолет в кобуре над водой, гребя одной рукой. Одежду и сапоги, перетянув их ремнём, пристроил на голове. Он не боялся, что немец сделает попытку сбежать. Во-первых, плавал тот плохо, по-собачьи.
Максим был явно сильнее.
Вот Франц и подчинился.
На реке было тихо. До поры до времени ни правый, занятый немцами берег, ни наш левый не подавали признаков жизни. Но Максим знал, что в любую секунду оба берега могут взорваться, поливая друг друга смертельным огнём.
Впрочем, ночью немцы вряд ли начнут атаку. Вот рано утром — да. Значит, нужно успеть до утра.
