Прошлое вернулось к нему с невыносимой ясностью: боль неизбежно напоминала о времени, когда Максим искал уход из жизни. Воздух был пропитан тайнами предыдущих лет, и каждое слово шло как тончайший аромат истории, мерцавшей на солнечных лучах в глубинах сознания.
Три алые шпалы в каждой петлице, редкие, тщательно зачёсанные набок русые волосы, под которыми просвечивает ранняя лысина, водянистые бледно-голубые глаза.
— Не спишь? — осведомился комдив. — Вижу, что не спишь. Это хорошо. Вот, займись, пожалуйста, товарищем младшим лейтенантом. Вышел из окружения на участке батальона Малышева. Но не один. Вместе с ним были командарм пятой Потапов, начальник Особого отдела Юго-Западного фронта Михеев и четверо красноармейцев. Потапов и Михеев раненые. Потапов — тяжело.
— Потапов и Михеев? Они же погибли.
— Как видишь, нет. В общем, займись этим делом, утром доложишь. Бывай.
Генерал-майор вышел из кабинета.
Максим посмотрел на товарища капитана государственной безопасности. Тот безучастно встретил его взгляд и сказал скучным голосом:
— Для начала сдайте оружие, товарищ младший лейтенант.
[1] Стой! Кто идёт? (нем.)
[2] Свои. Франц, ты? (нем.)
[3] Да. Иди сюда (нем.)
[4] «Колоколенка», автор Леонид Сергеев.
Глава двадцать вторая
— Я арестован? — спросил Максим, выпрямившись.
— Пока нет, — улыбнулся одними губами капитан государственной госбезопасности. — Но таков порядок. В меня уже пытался стрелять один из окруженцев, когда ему не понравились мои вопросы. Так что положите оружие, пожалуйста. Вон на тот столик в углу.
— Как скажете, — Максим положил на столик автомат и «вальтер», вытащив его из кобуры.
— Трофейные? — осведомился капитан.
— Как видите.
— Присаживайтесь, — капитан кивнул на простой деревянный стул с прямой спинкой по другую сторону стола.
Максим сел.
Капитан взял чистый лист бумаги, перьевую ручку, обмакнул её в чернильницу и написал сверху: «Протокол допроса подозреваемого».
Максим хотел спросить, почему это он подозреваемый, но передумал. С точки зрения капитана он действительно был подозреваемым. Что ж, поиграем в эту игру до конца.
Начался допрос.
— Фамилия, имя, отчество?
— Свят Николай Иванович.
Капитан записал.
— Год рождения?
— Двадцатый, — ответил Максим. Он не знал, дату рождения Николая Свята, в комсомольском билете её не стояло, только год, но для себя решил, что не помнит. Как и многого другого. Трудное беспризорное детство и две контузии, считай, подряд. Он многое забыл. И с этим органам придётся считаться. Если захотят. Могут и не захотеть. Но тут уж как повезёт, никакой другой легенды он предложить не может.
