Прошлое вернулось к нему с невыносимой ясностью: боль неизбежно напоминала о времени, когда Максим искал уход из жизни. Воздух был пропитан тайнами предыдущих лет, и каждое слово шло как тончайший аромат истории, мерцавшей на солнечных лучах в глубинах сознания.
Самолёт приподнял нос и принялся карабкаться ввысь.
Максим снял с крючка куртку штурмана, натянул на себя, застегнулся.
Чуть тесновата в плечах, но сойдёт.
— Сколько до линии фронта?
— Около ста сорока километров. Полчаса.
— А до ближайшего аэродрома русских?
— Надо карту смотреть, так не скажу.
— Так смотри.
Штурман достал карту, развернул на откидном штурманском столике."
"Максим снова прошёл в салон. Там ничего не изменилось: скованные оберст и майор смирно лежали на полу, ефрейтор без памяти валялся там же.
Он набил карманы пистолетными обоймами, чтобы у немцев не возникло и тени соблазна воспользоваться «вальтерами», вернулся в кабину.
— Здесь, — показал штурман на карте. — У города Переяслав. По данным нашей разведки ещё два дня назад здесь располагался полевой военный аэродром русских. Истребители И-16.
— Сколько до него?
— Сто семьдесят два километра.
— Вот туда и летим. Проложи маршрут.
— Но нас собьют на подлёте! — воскликнул штурман. — Там же русские истребители!
— Бог не выдаст — свинья не съест, — сказал Максим.
Пока летели, Максим на всякий случай крепко связал ефрейтора (были у него подозрения, что этот парень может оказаться не столь сговорчивым, как его соотечественники) и выяснил у КИРа насчёт места назначения.
— Переяслав, он же Переяславль, он же Переяслав-Хмельницкий и Переяславль-Русский. Город, где в в 1654 году состоялась Переяславская рада, на которой при гетмане Богдане Хмельницком было принято решение о присоединении Войска Запорожского к Русскому царству.
— Ага. Знаменитый городок. Не довелось побывать. Большой?
— Куда там. В наше время около сорока тысяч. Сейчас даже не скажу, сколько. Тысяч двадцать, вероятно. Кстати, хочешь узнать моё мнение?
— О котором тебя не спрашивают?
— Оно самое.
— Чёрт с тобой, валяй.
— Нехорошо посылать к чёрту своего товарища. Да, я не человек и не верю ни в чертей, ни в ангелов. Наверное. Но всё равно нехорошо.
— Мне нравится твоё «наверное».
— Зря мы летим в Переяслав.
— Почему?
— Потому что уже через одиннадцать дней, четырнадцатого сентября, в районе Лоховиц танки Гудериана и Клейста замкнут киевский котёл. В окружении окажутся части пятой, двадцать шестой, двадцать первой и тридцать седьмой армий. А Переяслав немцы возьмут семнадцатого сентября.
