Максим неожиданно попадает в 1941 год, на землю, охваченную войной. Советский боец из будущего должен выжить в суровых испытаниях Великой Отечественной и противостоять врагу, опираясь на свой ум, силу и боевой опыт. История о выживании и долге перед Родиной.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «По прозвищу Святой. Книга вторая» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Максим неожиданно попадает в 1941 год, на землю, охваченную войной. Советский боец из будущего должен выжить в суровых испытаниях Великой Отечественной и противостоять врагу, опираясь на свой ум, силу и боевой опыт. История о выживании и долге перед Родиной.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Максим неожиданно попадает в 1941 год, на землю, охваченную войной. Советский боец из будущего должен выжить в суровых испытаниях Великой Отечественной и противостоять врагу, опираясь на свой ум, силу и боевой опыт. История о выживании и долге перед Родиной.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
На ближайшем собрании примем тебя в кандидаты в члены ВЛКСМ, и все дела. В протоколе так и напишем — до выяснения обстоятельств, связанных с утратой документов. Я видел, каков ты в бою, сам тебе рекомендацию напишу. Вторую ещё кто-нибудь из наших даст. Годится?
— Вполне. Спасибо, товарищ комсорг.
— Какой я тебе товарищ комсорг? Просто Игорь.
Если с удостоверением и комсомолом трудностей не возникло, то с доктором Евгением Сергеевичем Сергеевым так просто не вышло.
Товарищ военврач третьего ранга, чьё звание соответствовало капитанскому, явно обиделся на то, что при их первой встрече младший лейтенант Николай Свят утаил от него симптомы амнезии.
— Вы понимаете, что амнезия, которую вы описываете — это серьёзнейшее нарушение мозговой деятельности, при котором я не могу допустить вас к полётам? — вопрошал он, перейдя на «вы» и строго глядя на Максима поверх очков.
— Это я и боялся, — вздохнул Максим. — Поэтому и не признался сразу. Очень хочется летать и бить врага. Да я уже летал, вы же знаете! Пять сбитых в одном бою. Амнезия на мои ходовые качества не влияет, товарищ военврач третьего ранга. Про мой И-16 и речи нет — ему всё равно, с амнезией я или без. Лишь бы помнил, как в боевой разворот ложиться и на гашетку жать. А это я помню очень хорошо.
Врач хмыкнул — шутка про ходовые качества ему понравилась. Это растопило ледок, который возник между ними после признания Максима.
— Ну-ка, давай я ещё разок тебя осмотрю, — он снова перешёл на «ты».
Максим терпеливо выдержал вторичный осмотр, ответил на все вопросы.
— М-да, — задумчиво произнёс Сергеев, закончив. — Если бы не амнезия, я бы сказал, что более здорового человека не встречал в своей жизни. Ещё раз расскажи, что ты чувствовал, когда пришёл в себя у немцев.
— Боли по всему телу от ушибов, головная боль, тошнота. Немецкий врач поставил мне диагноз — сотрясение мозга.
— И это было…
— Первого сентября, в понедельник.
— Сегодня у нас шестое, суббота. Четвёртого я тебя осматривал и нашёл абсолютно здоровым. Пятого, вчера, ты уже дрался и дрался, как мне рассказывали, выше всяких похвал. Больные люди так не дерутся, — он снял очки, помассировал двумя пальцами глаза, снова надел. — Теперь ты мне рассказываешь про сотрясение мозга и множественные ушибы, которые тебе диагностировали ещё первого числа. Так не бывает.
— Почему? — удивился Максим. — В детстве, бывало, к ушибу или ссадине приложишь подорожник, и всё заживает, как на собаке в три дня.
— Ты мне голову не морочь. В детстве, подорожник… Мы не в детстве. Да и в детстве, когда регенерационные и прочие возможности организма на подъёме, за три дня ссадины не заживали. Жить особо не мешали — это да. Но следы всё равно оставались. А на тебе ни малейших следов.
