Прошлое вернулось к нему с невыносимой ясностью: боль неизбежно напоминала о времени, когда Максим искал уход из жизни. Воздух был пропитан тайнами предыдущих лет, и каждое слово шло как тончайший аромат истории, мерцавшей на солнечных лучах в глубинах сознания.
Лети себе вдоль него, пока до Переяслава не доберёшься, а там уже и аэродром рядом. Эх, ещё бы горючки на пару капель больше… Максим посмотрел на капитана Тимакова.
Лётчик… спал.
В неудобной позе, втиснутый боком в тесную кабину «ишачка», с раненными ногами, протянутыми за бронеспинку и головой на коленях товарища — спал! Глаза закрыты, дышит ровно. Может, даже видит сны. Железные нервы у человека, не отнять. И организм правильно реагирует. Ранен, крови много потерял? Спи, восстанавливайся. В любых условиях. Ничего, Серёга.
Они долетели. На последних каплях горючего, но долетели. В буквальном смысле на последних — мотор заглох, как только самолёт коснулся шасси посадочной полосы. Пробежал сотню с лишним метров (тормоза, слава ангелам, работали), остановился.
От штаба к машине уже мчалась знакомая полуторка.
Тормознула у самолёта. Из кузова выскочили командир полка и несколько лётчиков.
— Сюда! — махнул рукой Максим.
Вечером, за ужином, разлили по стаканам наркомовские сто грамм. Для начала.
Поднялся командир полка.
— Выпьем, товарищи, — сказал. — За нашу победу. За ту, которую мы, несмотря ни на что одержали сегодня, и за ту, общую, которая ещё впереди. Верю и знаю, что она будет за нами.
Второй тост выпили за удачу и боевое братство.
Третий, не чокаясь, за тех, кого уже нет за столом. Погибших, пропавших без вести — всех.
Четвёртый — за жизнь.
Стало тепло и как-то одновременно грустно и весело.
— А нет ли в полку гитары, часом? — спросил Максим у соседа, лейтенанта Игоря Никанорова из третьей эскадрильи.
— Умеешь?
— Немного.
— Сейчас принесу. Осталась от моего ведомого, сбили его третьего дня.
Через пять минут Никаноров вернулся с гитарой, протянул Максиму. Лётчики одобрительно зашумели.
Максим подстроил струны. Задумался. Что бы спеть? «Пора в путь дорогу» из «Небесного тихохода»?
— КИР, когда «Небесный тихоход» сняли?
— В сорок пятом.
— А «Хроника пикирующего бомбардировщика»?
— В шестьдесят седьмом.
— Понял, спасибо. Слова песни «Туман, туман» есть у тебя, а то вдруг забуду?
— А как же, имеются, пой.
Максим взял аккорд. Лётчики притихли.
Туман, туман.
Седая пелена.
И всего в двух шагах
За туманами война.
Там гремят бои без нас,
Но за нами нет вины.
Мы к земле прикованы туманом —
Воздушные рабочие войны.
Туман, туман
На прошлом и былом…
Далеко, далеко,
За туманами наш дом.
