Прошлое вернулось к нему с невыносимой ясностью: боль неизбежно напоминала о времени, когда Максим искал уход из жизни. Воздух был пропитан тайнами предыдущих лет, и каждое слово шло как тончайший аромат истории, мерцавшей на солнечных лучах в глубинах сознания.
Только дёрнись и будешь с двумя дырками в спине. Брось автомат, подними руки и повернись.
— Архаровцы, мать вашу! — выругался Максим от души. — Глаза на жопе! Вы что, не видите, что я свой? Лётчик.
— Кажись, и впрямь свой, — неуверенно сказал второй. — Ишь, как ругается.
— Тут я решаю, кто свой, а кто нет, — снова вступил первый. — Имя, звание?
— Да пошёл ты на хер. Сами-то кто такие, чтобы красного командира допрашивать?
Ситуация явно зашла в тупик. Бросать оружие и поднимать вверх руки Максим не хотел — этим бы он выказал свою слабость, а красноармейцы за его спиной явно уже не были столь уверенны в себе, как в самом начале.
— Ты у нас на мушке, а не мы у тебя, — сказал первый. — Поэтому вопросы задаю я.
— В любую секунду я могу сделать так, что на мушке окажетесь вы. И вы ничего не успеете сделать, уж поверьте. Видите три трупа? Это немецкая разведка, и убил всех я. Один. Ну что, проверим или лучше спокойно поговорим?
— Ну, давай, говори, — разрешил первый, чуть подумав.
— Говорить буду только с вашим командованием. Если оно у вас, конечно, есть.
— Имеется, не волнуйся.
— Вот и отведите меня к нему. Только сразу предупреждаю, оружие я вам не отдам. Оно с боя взято. А вы возьмите оружие у этих двоих. Оружие и патроны. Документы я у них все уже забрал. Да хватит прятаться, я всё равно знаю, где вы. Выходите.
Пошептались.
«Выходим, товарищ сержант? Наш ведь, правда. Мы же видели, как он на парашюте спускался»
«Какой-то он странный.
«А мы? Мы тоже опасные».
«Так да не так. Ладно. Отведём к командиру, пусть разбирается. Пошли».
Двое показались из-за кустов. Один повыше другой пониже. В гимнастёрках, пилотках, галифе, запылённых кирзовых сапогах. Тот, что повыше, — сержант. Видны два треугольника в петлицах цвета хаки. Тот, что пониже, — рядовой, с малиновыми петлицами и чёрным кантом. У сержанта в руках ППД-40 [1] с круглым магазином и характерным коротким стволом. У рядового — обычная «трёхлинейка».
— Пехота, — сообщил КИР в ответ на мысленный запрос и явно процитировал. — Приказом № 253 Народного Комиссариата Обороны от 1 августа 1941 года в действующей армии и маршевых частях отменялось ношение всех цветных элементов обмундирования и знаков различия. Все знаки на петлицах и эмблемы родов войск и служб теперь покрывались защитной или темно-зеленой краской. Однако приказ часто нарушался, поскольку…
— Стоп-стоп, — остановил его Максим.
