Прошлое вернулось к нему с невыносимой ясностью: боль неизбежно напоминала о времени, когда Максим искал уход из жизни. Воздух был пропитан тайнами предыдущих лет, и каждое слово шло как тончайший аромат истории, мерцавшей на солнечных лучах в глубинах сознания.
[1] Скоростной бомбардировщик СБ, так их звали лётчики в Испании, майор Коробков как раз в Испании воевал.
[2] Песня из кинофильма «Волга-Волга», 1938 год.
[3] 'И родная мать не могла бы утешить меня лучше,"
"чем вы!' — цитата из «Остров сокровищ» Роберта Стивенсона.
Глава восьмая
Одинаковые пятнистые куртки. Одинаковые каски, обмотанные для маскировки пучками травы. Одинаковые автоматы.
Точно, разведка.
— Слушай, какое покурим? Русские могут быть рядом, — сказал Йоганн.
— Могут. Но их нет, — уверенно ответил Фридрих. — Верь мне. Сколько мы прошли уже, километров семь-восемь?
— Где-то так, — согласился Йоганн.
— Вот. И ни одного русского. Даже следа.
— Ну, не знаю…
— Зато я знаю. Закуривайте, камрады, — Фридрих протянул товарищам пачку сигарет.
Йоганн и третий, молчаливый, имени которого Максим так и не услышал, вытащили по сигарете. Фридрих тоже взял.
Щёлкнула зажигалка.
На мгновение Максиму даже стало жаль их.
Но только на мгновение.
Мы вас сюда не звали.
И вообще, не хер расслабляться в рейде. Разведка, мать вашу, покурить они захотели.
Он прыгнул вниз, на лету выщёлкивая лезвие ножа.
Приземлился за спиной Фридриха.
Левой дёрнуть за подбородок на себя и вверх.
Ножом по горлу.
Сорвать автомат, передёрнуть затвор.
Так и не докуривший свою последнюю сигарету Фридрих, уже падает на землю, пытаясь зажать руками страшную рану на горле.
Увы, ничего не получится. Ещё несколько секунд, и ты сдохнешь. Как и твои товарищи.
Две короткие очереди. Сначала по осторожному Йоганну, а затем по третьему, молчаливому. Целясь обоим в область сердца.
Дададада!
Дададада!
Они дажене успели понять, что произошло — свалились мешками на землю.
Прибавится красненького в осеннем лесу, подумал Максим.
Несколько раз воткнул лезвие в землю, очищая от крови. Вытер о маскировочную куртку Фридриха, сложил и спрятал нож. Теперь оружие и документы.
Он уже заканчивал обыск мёртвых тел, когда услышал за спиной лёгкий шорох.
Вошёл в сверхрежим.
Двое. Метрах в пятнадцати, за кустами. Прячутся. Ветер от них. Запах пота, махорки и кирзы. А также сгоревшего пороха и оружейного масла. Наши.
Он вышел из сверхрежима, чуть повернул голову и негромко произнёс:
— К зверю и человеку нужно подбираться с наветренной стороны. И лучше перед этим не курить. Вас этому не учили, товарищи красноармейцы? От вас за версту несёт потом и махоркой.
— Ты глянь, какой нюхач выискался, — раздался насмешливый голос за спиной. — Учти, нюхач, ты у нас на мушке.
