В мрачном трущебе, где время остановилось во времена оккупации, началась колонна узников — мужчины в белых робах, выстроенные в строгую форму. Сквозь железные ворота лагеря, как живой поток, накатывались на осажденную территорию. Воздух напряжен и холоден, чувствуется приближение страшной неизвестности за каждым углом....
Еще вопросы?
— А где Градов? — Павел всмотрелся в камеру напротив.
Там никого не было, только голые нары.
— Кто? — не понял Максименко.
— Бывший узник лагеря смерти Аушвальд майор медицинский службы Градов Иван Максимович. Совершил побег четыре дня назад, принял бой с охраной, выжил. В плену вел себя геройски.
— А тут возьми и снова загуди за решетку, — с усмешкой продолжил за него полковник. — Какая неожиданность, кто бы мог подумать! Тебя что-то удивляет, майор?
— Нет, просто жаль его. Он хороший человек, не заслуживает такого.
— Хорошие люди тоже небезгрешны, — назидательно сказал Максименко. — От меня-то ты что хочешь? Не моя компетенция. Мы не решаем судьбы узников концентрационных лагерей. На это есть особые беспристрастные люди. Если они выяснят, что виновен, то он понесет наказание. Заслуживает снисхождения — получит его. Пребывание в плену, знаешь ли, не шутка, а уже само по себе серьезное преступление. Да, я видел, как автоматчики выводили отсюда какого-то бедолагу, возможно, на допрос. Я выясню, в чем дело, но ничего не обещаю.
Глава 6
Мужчина с нашивками обер-ефрейтора на полевой форме вермахта осторожно высунулся в амбразуру, придерживая приклад пулемета.
— Кажется, дождь собирается, Пауль, — проговорил он.
За пределами мощного каменно-кирпичного форта простиралась равнина, покрытая кустарником. Он маскировал извилистые овраги, тянущиеся до дальнего леса.
Небо хмурилось. Сгущались тучи, кочующие в южном направлении.
Второй мужчина оторвался от соседней амбразуры с таким же пулеметом, сел на табуретку, аккуратно, чтобы не помять, извлек сигарету из пачки и сказал:
— Дождь, говоришь, собирается, Петер? — Он сделал глубокую затяжку, с интересом смотрел, как кольца табачного дыма устремляются к бетонному потолку.
— Русские? — удивился Петер. — Нет, они такие укрепления не возьмут, кишка у них тонка. Эти стены не пробьет даже пушка калибра двести три миллиметра.
— Однако внешний обвод они взяли, — напомнил Пауль.
Товарищ пожал плечами. Даже такие неприятные известия следует принимать невозмутимо и хладнокровно.
Внешний обвод в системе обороны города советские войска действительно преодолели. Они три дня проводили артиллерийскую подготовку, ровняли с землей укрепления. Сегодня, 6 апреля, русские фактически окружили Кенигсберг, стояли в 10–15 километрах от его окраин.
Однако Петер был прав. Внешний обвод — не самое важное.
