Солнце ярко светило через раскрытые окна домов, дымка витала над городом. Муха отметил про себя, что время давно вышло за пределы нормальных расчетов, а тень продолжала удерживать его в своем густом и холодном царстве. Время здесь шло как по воде — бесшумно, безжалостно медленно....
— Суки… Падлы вонючие… Шакалы… — стал ругаться Бычка, — вы думаете… Думаете, взяли нас и все? Щас наши подойдут, и от вашего логова поганого и камня на камне не останется! Агх…
Бычка застонал, когда душман, что разбудил его, пнул его в живот.
Муаллим-и-Дин бросил несколько слов на дари.
Один из тех духов, что держались у него за спиной, вдруг отделился от остальных и направился к слабо шевелившемуся Смыкало. Принялся поднимать его и ставить на колени.
Тот, что ударил Бычку, стал поднимать и его.
— Шахин хитер, — сказал мне наконец Муаллим-и-Дин после долгого молчания, — но даже он не ожидал от вас такой воли к победе.
— Я в этом не сомневаюсь, — заметил я кисловато.
Учитель Веры снова хмыкнул.
— Встань на колени, шурави, — приказал он властно.
Я не пошевелился.
— У меня кончается терпение… — заметил он.
— Ниче… — я сглотнул, почувствовав, как болит горло после веревки, — еще потерпишь.
Муаллим-и-Дин снова отдал приказ своим людям, и те принялись меня бить.
Только когда Муаллим приказал им остановиться, они отступили.
Проповедник снова опустился передо мной на корточки.
— Твой дух крепкий. Неужели он не пошатнется даже когда ты узнаешь, что вы все сегодня умрете?
Я снова выпрямился. Снова с трудом уселся, опершись о стену. Потом хмыкнул и заглянул проповеднику в глаза.
Они показались мне темными, словно бы не человеческими.
— А ты, видимо, решил еще пожить, — сказал я хрипло.
Проповедник, чье лицо оставалось скрытым в тени, прыснул.
— Если ты надеешься на своих товарищей, то оставь всякую надежду. Им сюда не пробиться. И уж тем более, им не убить меня, молодой шурави.
— Тебя убью я, — сказал я совсем обыденно и даже буднично.
Оставалось разве что пожать плечами. Да только связанные за спиной руки не позволили мне этого сделать.
Проповедник некоторое время молчал. Потом вдруг гортанно рассмеялся. Встал.
— Как там говорят у вас? «Надежда умирает последней», да?
Я ему не ответил, заглядывая в черноту лица снизу вверх.
— Как я уже сказал, сегодня вы все умрете, — продолжил проповедник, не дождавшись моего ответа. — Вам отрежут головы. А потом, когда мы уйдем отсюда, ваши товарищи найдут их сложенными у входа в эти древние пещеры.
Бычка со Смыкало, застывшие без движения, переглянулись.
