Солнце ярко светило через раскрытые окна домов, дымка витала над городом. Муха отметил про себя, что время давно вышло за пределы нормальных расчетов, а тень продолжала удерживать его в своем густом и холодном царстве. Время здесь шло как по воде — бесшумно, безжалостно медленно....
— Тихо… Тихо, Ваня… — тут же принялся успокаивать его старик. — Саша не хочет нам вреда…
— Где… Что?.. — Бледнов увидел меня, сидящего на корточках рядом.
Зрение его сфокусировалось. Лицо побледнело. Он замер.
— Пришёл в себя? — спросил я тихо. — Ну теперь давай поговорим…
Бледнов посмотрел на Анахиту, державшую на руках перепуганную девочку. Женщина сидела у стены, на табурете. На ней не было лица. Глаза поникли. Стали какими-то безжизненными.
Лейтенант медленно и болезненно опёрся на руку.
— Пришлось. Слушать ты меня не захотел, Иван, — сказал ему я.
— Зачем… — простонал он. — Зачем ты пришёл? Как ты меня нашёл?
— И ты, и твоя жена в безопасности, — сказал я. — Но у меня есть вопросы.
— Да… Да, я пытаюсь защитить мою жену… — сказал он. — Об этом знают на заставе. Знают, что у нас… дочь и…
— Вопросы не к тебе, — покачал я головой. Потом кивнул на Анахиту. — К ней.
— Что? — удивился Бледнов.
Я вздохнул. Обернулся к девушке.
— Как зовут девочку? — спросил я как можно спокойнее. Старался, чтобы голос мой звучал благожелательно.
— К-Катя… — прошептала она.
Я покивал.
— Как давно к тебе приходили душманы? Кто это был? Помнишь?
Девушка подняла на меня взгляд.
— Я…
— Какие душманы⁈ — крикнул Бледнов. — О чём ты, Селихов? Ты…
— Анахита, — сказал я, — сливала им всю информацию, что получала от тебя. А Муаммар Машалович прикрывал её. Даже перед самими душманами.
— Ч-что? — удивился Бледнов.
Девушка скривилась, спрятала лицо. Заплакала. Старик немедленно приблизился к ней. Погладил по спине. Девчушка, видя мамины слёзы, тоже раскричалась.
— Я… — сквозь рыдания начала Анахита. — Я лишь хотела защитить Катю… Я не знаю, как они поняли… Может, через соседей.
Она снова спрятала лицо, уткнулась им в бочок девочки.
— Что? — в полнейшем изумлении выдал Бледнов. — Что?.
— Она рассказывала им всё, — перебил его я. — Всё, что могла узнать от тебя. Всё, что ты мог неосторожно обронить в разговоре. Всё, на что жаловался. Ведь скажи, ты рассказывал ей о том, что к кишлаку прибывает разведвзвод? Был у неё тем вечером, когда на заставе узнали, что мы придём?
Бледнов широко раскрыл глаза. Сглотнул. Раскрыл и закрыл рот.
