Солнце ярко светило через раскрытые окна домов, дымка витала над городом. Муха отметил про себя, что время давно вышло за пределы нормальных расчетов, а тень продолжала удерживать его в своем густом и холодном царстве. Время здесь шло как по воде — бесшумно, безжалостно медленно....
— Ты делилась с ними информацией, — констатировал старший сержант.
— Что ты несешь⁈ — крикнул Бледнов злобно. — Дыму надышался⁈ С дороги!
Селихов не отступил. Тогда Бледнов глянул на Анахиту. Лицо девушки застыло в изумлении. Глаза блестели от слёз.
— Анечка? Что с тобой? — понизил голос Бледнов.
Она медленно, словно окоченевшая, повернулась к Ивану. Заглянула ему прямо в глаза.
— О чём он говорит? — спросил Иван тихо.
Она не ответила.
— Что он имеет в виду? — повторил Бледнов уже громче.
— Извини, Ваня… — только и смогла ответить Анахита.
Глава 6
Все в доме, кроме меня, застыли в настоящем оцепенении.
Было бы тихо, если бы не плач ребенка, которого держала на руках молодая женщина.
Бледнов смотрел ей прямо в глаза. Она — на него. На лице её не было страха человека, спасающегося от бедствия. Только вина проступала в глазах, на щеках и губах.
Старик же смотрел на меня. Взгляд его глубоких, древних глаз не был холоден. В нём читалось лишь спокойное смирение.
— Что вы себе позволяете, товарищ старший сержант, — вдруг проговорил Бледнов, обратив ко мне лицо.
— У меня были веские причины, — ответил я. — Ровно как и у вас. Вы ведь тоже покинули свой пост. Полагаю, чтобы спасти вашу женщину…
Я глянул на девушку.
— И вашу дочь.
— Немедленно уйдите! Это приказ! Это…
— Тихо, Ваня, — несколько дрожащим голосом проговорила девушка. — Не злись…
— Не злиться? — удивился Бледнов. — Да что тут вообще происходит? Что ты здесь забыл, Селихов⁈ Зачем…
— Разрешите мне войти, — сказал я, обращаясь к старцу и перебивая Бледнова.
Старик не ответил. Только кивнул.
Тогда я перешагнул через порог. Закрыл за собой дверь.
— Селихов… — Лицо Бледнова превратилось в злую маску.
Но я снова ему ничего не сказал. Вместо этого спросил у женщины:
— Как вас зовут?
— А… Анахита…
— Это ваша с лейтенантом Бледновым дочь, — не спросил, а констатировал я.
— К чему все эти распросы⁈ — крикнул Бледнов, и его крик едва не сорвался в визг.
Женщина покивала. Она не плакала навзрыд, но по её щекам покатились слёзы.
— Не бойтесь. Сейчас вам ничего не угрожает, — сказал я девушке.
Та принялась баюкать дочку, целовать её в темечко.
— Да что тут… — снова вырвалось у Бледнова.
Но я не дал ему договорить.
— Анахиту использовали душманы, — сказал я Бледнову. — Вероятно, они как-то прознали о ребёнке. И о том, что к ней ходит советский офицер. И стали шантажировать, угрожать.
