В горячих степях Афганистана перед боевым оперативным приказом бликует жизнь обычных людей. В старой избушке с пологом из холщовой бумаги и печкой на дровах, где прячутся соседи Фазир, Юсуфзай и другие жители, царит надежда и теплый уют. Вот уже два дня они ждут известий от своего героя Курбана — пограничника в зоне боевых действий.
— Ну! Пальцы-то все на месте? Или за иглой бежать⁈ — Хохотал Тимощук.
Я похвалил Булата, дал ему кусочек мяса. Потом обратился к развеселившимся пограничникам:
— Ну че, парни, кто следующий?
Они почти разом притихли.
— Следующий? — Не понял Стас.
— Ну да. Надо закрепить успех, — пошутил я, — а Васю мучать я больше не хочу.
Конечно же, «следующий» мне был уже не нужен. Да только раз парни шутили над Уткиным, мне тоже захотелось над ними подшутить.
— Ну так кто? — Я подбоченился, повел по погранцам взглядом.
— Мне… Это… — Не выдержал первым Тимощук, — Сема сказал аккумуляторы перезарядить… Мне идти надо…
— И у меня дела… Мне… Э… — Растерялся Синицын, — В ленинской комнате кое-что надо.
Погранцы с невнятным галдением рассосались. Да так быстро, что оставшийся у изгороди Стас только и успел, что в растерянности покрутить головой.
— Ну че, Стасик, ты последним остался! — Рассмеялся я, — будешь добровольцем?
— Да не… Дела у меня…
— Это какие ж?
— Я… э…
— Стасик! Ты че делаешь⁈ — Проходил мимо Алим еще с несколькими ребятами. Все несли на плечах лопаты.
— Да я… — Замялся Стас.
— Подсоби! Нам Черепанов приказал подкидать навоз! А то куча от дождя расползлась!
— Во! Во! — Обрадовался Стасик и крикнул мне: — Слыхал⁈ Я пошел навоз подкидывать!
Он побежал к Алиму с криком:
— Лопату мне!
Мы с Васей дружно рассмеялись. Услышав наш смех, Булат звонко загавкал. Может, среагировал он так на знакомые наши голоса, может, на громкие звуки. А может, ему и самому стало смешно.
— Как вы знаете, — продолжал Таран, после того как дал указания на новые пограничные сутки, — старший лейтенант Строев сейчас проходит реабилитацию после серьезного ранения. К сожалению, после выздоровления, он не вернется на нашу заставу.
На следующий день, после веселья с Булатом и Васей, застава построилась на боевом расчете. Все мы стояли смирно, слушали, что расскажет нам начзаставы.
Он застыл перед нами в привычной уже компании Черепанова. Однако теперь, по левую руку от Тарана был новый человек.
Худощавый, но высокий черноволосый парень лет двадцати трех, внимательно осматривал свой теперешний личный состав. У него было светлокожее скуластое лицо и темные, контрастирующие с ним ореховые глаза. А еще крупноватый нос с горбинкой и едва заметно скошенный подбородок.
— Прошу любить и жаловать, — продолжал Таран, — Михаил Григорьевич Пуганьков. С сегодняшнего дня он будет служить на Шамабаде в должности замполита.
