В мире выведенного на рельсы сценария жизни, надежда остается единственным оружием. Здесь и сейчас, в этой минуте сознания, становится очевидной угроза: ни сна, ни спасения нет – только действовать и жить, несмотря на ужасы вокруг.
Маргарита Николаевна дала ему прочесть письмо, которое дядька прислал на электронную почту, и сказала, что на весенних каникулах они с воспитательницей к нему съездят.
– Так, вообще говоря, не делается, не по правилам, – сказала Маргарита, – но все документы у него в порядке, и… большие люди попросили… съездите, я думаю, ничего."
"Родион страшно обрадовался и огорчился – ему не хотелось ехать к дядьке с воспитателем. И ещё гордость его взяла – оказывается, родственник не так просто, какие-то «большие люди» попросили, и племянника в обход правил отправляют!.
Вся старшая группа несколько дней гудела – ещё бы, такая новость, Родька на каникулах к родственникам уезжает!..
Он ждал, считал дни, строил планы, рисовал картинки не только воображаемые, но и наяву – он неплохо рисовал! – а потом, как-то в одну секунду решил убежать. Ну, какая разница, сейчас или через неделю!.. И одному приехать гораздо круче, чем с воспитательницей! Будет на них глядеть, оценивать, подходит дядька для Родиона или не подходит! Ещё не то что-нибудь разглядит!
Адрес он запомнил из письма, кое-какие деньги были, билет без паспорта не продадут, но он всё придумал – поедет на электричках, подумаешь!.
Добирался он долго. Всё время хотелось есть и спать и приходилось постоянно прятаться от патрулей – в любую минуту могли проверить документы. Потом его осенило, что в детдоме его наверняка хватились и теперь ищут, и он стал прятаться от любого человека в форме.
Дважды он пропустил электричку, на которую уже купил билет, потому что по перрону вдоль вагонов ходили полицейские. А один раз вообще не поехал и решил добираться на попутке.
В общем, добрался.
А тут!..
Главное, непонятно, что теперь делать. Дядьку забрали, в детдоме все небось на ушах!.. Возвращаться туда так… позорно он не хотел.
Он придумывал и так и сяк и ничего не мог придумать.
Он молчал, а взрослые смотрели на него – мужчина как-то странно, недоверчиво, что ли, а женщина с сочувствием, это было прямо видно.
