Вновь звонит железная дверь, и по крыльцу ступает капитан Харлачев - усталый вояка из отряда, где Стриж провел последние два года. Анатолий, словно обретя вторую жизнь, приникает к бутылке закусочной, а старина капитан подбадривает его легкой улыбкой и предложением с головы до ног перекусить в своём шкафу....
— Где же ему быть, как не у Васильича, в спортзале. Там его ищи. Пошли двоих. Сегодня он должен быть уже холодным, понял?"
"Собеседник Мурая, ярко-рыжий сутулый человек с крупными веснушками по крысиному остроносому лицу преданно кивнул головой и, поняв, что больше уже ничего от хозяина не услышит, осторожно, на цыпочках вышел из зала.
Тогда, десять лет назад, Мурай подставил Стрижа и сделал это жестоко и подло.
Из стройбата Анатолий привез не только мозоли, но и жену, веселую хохлушку-хохотушку Оксанку. До армии он весьма круто гулял по женскому полу, как говорят, направо и налево.
Вернулся он уже после суда, и десять лет, десять лет Стриж жил ненавистью, копил ее, старался не растратить по пустякам. Он все удлинял свой длинный счет, и именно поэтому Мурай, а по паспорту Александр Муравьев, три года державшийся, снова сел на иглу. Он гасил в себе страх. Надежды на то, что Стриж не выйдет из зоны, сгинет там, пошли прахом. Сколько за это время он перевел денег, пытаясь издалека, чужими руками убрать Стрижа, но все оказалось напрасным.
А в спортзале тренер и ученик продолжали пить чай.
— Большой у него кодляк? — спросил Стриж Васильича.
— Кто их считал. Человек тридцать. Кентаврами себя кличут. Как увидишь двоих на «хонде» или «кавасаки», в черной коже, в красных шлемах, ну как там, около зоны, значит, его шакалы. Слушай, Толя, я вот что подумал — тебе, наверное, деньги нужны?
— Да есть немного, заработал честным трудом. — Стриж невесело усмехнулся. — Я уже отвык от всего этого, тем более тысячные, десятитысячные. Дурдом! Да, а Абрамчик здесь?
— Здесь! Коммерсант.
— Ну, значит, я с деньгами! — весело засмеялся Анатолий. Увидев суровый взгляд наставника, успокоил его:
— Не бойся, Васильич, зря трясти его я не буду. Должок за ним, и крупный. Ладно, пойду я. В милицию надо, в больницу схожу к Ваньке, посмотрю, как он там.
— Приходи вечером.
— Не ручаюсь, Васильич.
