Вновь звонит железная дверь, и по крыльцу ступает капитан Харлачев - усталый вояка из отряда, где Стриж провел последние два года. Анатолий, словно обретя вторую жизнь, приникает к бутылке закусочной, а старина капитан подбадривает его легкой улыбкой и предложением с головы до ног перекусить в своём шкафу....
"
"Природа щедро одарила его физически — рост, вес, но чего-то не донесла до головы. Он был недалек, простоват, что в сочетании с амбициозностью и обидчивостью делало его просто глупым. И звание-то дали ему с отсрочкой на полгода, пожалели парня. Все-таки со своей школой милиции объездил пол-Союза, во всех горячих точках затычка.
В тот злосчастный для себя день он не шел — шествовал, надвигался на свой участок, неотвратимый, как статуя Командора. Усы топорщились, глаза навыкате горели жарким огнем собственного величия и чудовищного рвения.
— Товарищ милиционер… спасите… он убьет меня!
В глазах его стоял неподдельный ужас, и Голома почувствовал себя еще более ответственным человеком.
Когда из-за угла выбежал Стриж, он уверенно шагнул вперед и, выставив вперед свою папочку, скомандовал:
— Стойте, гражданин!
Воспользовавшись случаем, отдышавшийся Вовуля, один из троих, кого искал в тот день Стриж, снова рванул вперед.
Анатолий затратил на разговор с ментом ровно две секунды: левой отбил руку с папочкой, а правой ударил прямым в челюсть.
Накопленная ярость предназначалась не Голоме, просто тому не повезло. Он еще услышал хруст собственной сминаемой челюсти, свет дневной померк, и синим мешком лейтенант навзничь грохнулся на асфальт. Стриж было бросился вперед, но Вовуля был довольно далеко, и ему пришла в голову другая мысль. Перевернув тяжелую тушу мента, он расстегнул кобуру и позаимствовал табельное оружие Голомы.
— Это не я, это все Мурай, это он.
