Вновь звонит железная дверь, и по крыльцу ступает капитан Харлачев - усталый вояка из отряда, где Стриж провел последние два года. Анатолий, словно обретя вторую жизнь, приникает к бутылке закусочной, а старина капитан подбадривает его легкой улыбкой и предложением с головы до ног перекусить в своём шкафу....
Не торопясь он дошел до того места, которое местные жители называли центром: здание Совета, ныне Думы, Дом культуры — шедевр шестидесятых годов в пародийном стиле под Парфенон, и центральный универмаг."
"Стриж решил побродить по рядам разложивших на лотках свой товар купцов, купчишек, коробейников и просто старух с водкой и семечками. Он останавливался, спрашивал цену, удивлялся. Жизнь за десять лет сделала слишком крутой поворот, и все это никак не укладывалось у него в голове. Его поражали все эти тысячи, десятки и сотни тысяч.
Наконец, остановился у торгашей с «приезжей» внешностью, путаясь в деньгах, купил килограмм апельсинов.
Долго стоял у коммерческого ларька, пяля глаза на пакеты и фотографии с голыми и полуголыми девицами.
Отошел какой-то вспотевший, ошарашенный, нервно поправил штаны, пробормотал про себя: ""Ладно, потом разберемся"".
В универмаге так же долго ходил по залам, приценивался то к колбасе, то к сыру, но купить не решился.
Взял только две большие шоколадки, одну сунул в сумку, а другую с видимым удовольствием съел.
— Где у вас тут самый главный? — доедая шоколад, спросил он у проходящей мимо дородной продавщицы.
— А вам кого — хозяина или директора? — переспросила та.
— Ну Абрамчика.
— Он вон там, отдыхает, — она кивнула в сторону ничем не примечательной двери.
Открыв ее, Стриж оказался в узеньком коридорчике. Воняло порченой соленой рыбой и еще какой-то протухшей дрянью.
В интимном свете розового торшера затаился райский уголок. Здесь действительно очень неплохо можно было отдохнуть. Шикарный ворсистый палас во всю комнату мягко ласкал ноги входящему. Огромные мягкие кресла и невообразимой ширины диван располагали к неге и уюту. В углу, завораживая сочностью красок, мягко мурлыкал японский телевизор.
Но главной достопримечательностью комнаты, безусловно, была ореховая полированная стенка с огромным, от пола до потолка зеркальным шкафом. На толстых стеклянных полках покоилась давняя страсть Абрамчика — хрусталь. Вазы, салатницы, фужеры и рюмки, изящные безделушки и ажурные сувениры — десятки, а может быть, и сотни. Граненые, с морозом, витые. Все это подсвечивалось снизу встроенной лампой и сверкало и переливалось, поражало и радовало взор.
