Вновь звонит железная дверь, и по крыльцу ступает капитан Харлачев - усталый вояка из отряда, где Стриж провел последние два года. Анатолий, словно обретя вторую жизнь, приникает к бутылке закусочной, а старина капитан подбадривает его легкой улыбкой и предложением с головы до ног перекусить в своём шкафу....
В дружбе клялся, целоваться лез, Иуда!
Абрамчик изобразил руками полное отчаяние, прижал их к груди, открыл рот, но звук предательски не шел.
Он слишком боялся Стрижа.
— Жалко ты мне тогда не попался, но ничего, я и теперь отыграюсь!"
"— Толь, Толь, постой, не надо так, зачем так! Не знал я, ей-богу, ничего не знал! А потом как бы я тебе их отдал? Я был здесь, а ты там. Они у меня тут, как в швейцарском банке, я отдам, прямо сейчас!
Он неверными движениями поднялся из мягкого кресла и на ватных ногах пошел к стенке.
— Вот, бери, твое.
Стриж засмеялся, сгреб его за грудки, подтянул к себе.
— Ты что, сука, издеваешься? Думаешь, если я десять лет из жизни вычеркнул, то уж и не знаю, какие теперь цены?! Что ты мне тычешь свои поганые десять кусков? Что я на них, кило колбасы куплю? Я их тебе сейчас в глотку запихну, чтобы ты ими подавился, гнида! — И он шваркнул Абрамчика об его ореховую стенку.
От сотрясения лопнула верхняя стеклянная полка, тяжелый хрусталь обрушился на вторую, вторая, не выдержав удара, — на третью, и так, подобно нарастающей лавине, блестящая и звенящая груда хрусталя смела все и, наконец, застыла внизу сверкающей бесформенной кучей. Как сейчас пожалел Абрамчик, что сделал кабинет таким уединенным. Ни одна живая душа не услышала прощальный звон любимой коллекции коммерческого гиганта местного масштаба и не пришла на помощь.
— Десять лет назад, если ты уж такой забывчивый, на десять тысяч можно было купить самую престижную модель «жигулей» с гаком.
Абрамчик, сидя на полу, нехотя назвал цифру.
— Ну, миллион зажал, но уже исправляешься.
Он взял со стола свою сумку, открыл ее, бросил под ноги Абрамчику.
— Загружай, да смотри, я ведь тоже считать умею. И покрупнее, не вздумай мне сотенных насовать.
Жалобно подвывая, Абрамчик начал выкладывать из сейфа аккуратные пачки в банковской упаковке и со слезами на глазах подавать их Стрижу.
