Автор
В книге "Порочные сверхурочные" читатель окунется в атмосферу непредсказуемых и ошеломляющих оргазмов. Автор дарит подробные описания страстных балований, заставляя героя буквально задыхаться от желания, когда она готова признать себя заложницей его властной руки.
Мои пальцы комкают ткань рубашки на его плечах, киска пульсирует и слезно умоляет не оставлять ее одну, но я понимаю, что все это очень и очень плохо.
Только очень плохие девочки разрешают своему боссу забираться в трусики грубой властной ручищей и бесстыдно готовить ее к тому, чтобы как следует натянуть.
Это переполняет меня стыдом и похотью.
Я хочу это все остановить, но так сладко от умелых ласк, что я дрожу и ничего не делаю.
Настоятельная потребность, хотя бы голосом озвучить, что я против, пресекается жадными поцелуями, от которых кружится голова.
Генеральный выпивает все мои лицемерные лживые протесты, застывшие на губах, вместе со стоном от проникновения в меня двух пальцев.
Киска сжимается сильнее, заставляя Соколова оторваться от моих и зашипеть.
— Маш-ша, ходить ты не сможешь. Хорошо, что завтра выходной, — пугает меня перспективами Дмитрий, не переставая работать рукой в узкой дырочке.
Что?
Это я?
Это похотливое мяуканье — мое?
Ну вообще, наверно, логично. Нас тут всего двое.
Только, до меня вдруг долетают обрывки разговоров снаружи лифта.
Мы все-таки же дрейфуем на пятом этаже, а звукоизоляция у кабины не так что бы уж идеальна.
То есть меня могут услышать!
Кошмар!
От ужаса и всколыхнувшегося с новой силой возбуждения я дрожу. Соскочить не получается.
— Нас могут услышать, — кусая губы и продолжая сжиматься вокруг пальцев, шепчу я. Соски ноют так, что я схожу с ума. Кажется, стоит Дмитрию их лизнуть, и я рассыплюсь на миллиарды наночастиц. Вся эта ситуация сводит меня с ума.
— Хочешь, чтобы услышали? — обжигая дыханием, провокационно спрашивает на ухо Соколов.
Я не настолько плохая девочка!
Риск быть застуканной, конечно, заводит, но я за анонимность, а двери лифта непременно однажды откроются.
Отрицательно мотаю головой, стараясь даже не дышать шумно, хотя это становится все сложнее. Дмитрий поймал какой-то ритм, и теперь каждую мою клеточку заполняет лава. Промежность пылает, зуд в дырочке превращает меня в течную самочку.
Глупенькую самочку, попавшую в лапы к опытному самцу, который знает все-все обо всех ее потайных желаниях.
