Автор
В книге "Порочные сверхурочные" читатель окунется в атмосферу непредсказуемых и ошеломляющих оргазмов. Автор дарит подробные описания страстных балований, заставляя героя буквально задыхаться от желания, когда она готова признать себя заложницей его властной руки.
Правда, я отчетливо осознаю, что минета от меня Дмитрий Константинович не дождется. Не в этой жизни.
Ему нужна шпагоглотательница с раздвижным ртом.
И тут же себя одергиваю.
Почему только минета?
Ничего не дождется!
Подбираю телефон и прижимаюсь ухом к щели в дверях лифта.
«… показалось, наверно».
«Сколько можно ходить? Только за смертью посылать…», — это уже голос Ирки.
И звук закрывающегося соседнего лифта.
Ф-фух.
Наши тоже пошли на обед.
Чувствую, что у меня тоже аппетит просыпается. Впрочем, это не удивительно.
— Корниенко, у тебя совесть есть? Хотя кого я спрашиваю… — правильно интерпретирует мой недоуменный взгляд Дмитрий и опять тянет лапищи к моей заднице.
Это он к моей совести взывает?
Пусть свою поищет!
Пользуясь служебным положением, причиняет оргазм!
— Мне надо работать! У меня начальство строгое! — разворачиваюсь я к нему, прикрывая тылы.
— Ты даже не представляешь несколько, Маша. Верни задницу в исходное положение!
— И не подумаю! — облизываю я губы, что плохо сочетается с моим отказом.
Что поделать? Меня пугает телескоп Соколова.
— Ты понимаешь, что я свое все равно возьму? — прищуривается босс. — У меня пальцы тобой пахнут. Реально считаешь, что сможешь избежать секса?
— Я что-нибудь придумаю… — я пячусь от грозной фигуры к своей посылочке.
— Думать — это тоже не твое. У тебя значительно лучше выходит, когда ты не думаешь…
Я уже думаю, что все. Мне стояк. В смысле, каюк, потому что я сама загнала себя в угол, но у Соколова начинает звонить телефон.
Достав его, он бросает на экран телефон, и его перекашивает.
— Маша, ты испортила мне обеденный перерыв. Я отпускаю тебя в последний раз. Но ненадолго. Сегодня сокращенный рабочий день, значит, через три часа можешь снимать трусы. Сегодня они тебе больше не понадобятся.
Я уже почти выдыхаю.
После такой отповеди можно уже и линять, но Дмитрий не намерен отпускать меня, не оставив за собой последнего слова.
Он притягивает меня к себе и целует.
Зло, глубоко.
И ласкает сквозь ткань грудь. Эта предательница настолько отзывчивая, что я почти забываю, что я против, что я «и не подумаю» …
Но заново зазвонивший мобильник Соколова возвращает меня в реальность.
Мы оба дышим, как после стометровки.
Стрелка компаса босса давит мне на юг.
И в глазах генерального я отчетливо вижу, что уходить мне сегодня придется по пожарной лестнице, если я и дальше собираюсь гордо носить трусишки.
