Автор
Мне просто нужно было дожить до конца испытательного срока. Сидеть тише воды, ниже травы, и не бесить начальство. Но я с недосыпа отправила генеральному директору, великому и ужасному Дмитрию Соколову, вместо еженедельного отчета свой эротический рассказ. Я была уверена, что мне грозит увольнение, но, похоже, теперь речь идет о сверхурочных....
Ее захватили варвары…
Киска в этот момент трагично сжимается. Сто пудов, в ужасе от варварства.
В ужасе, я сказала!
А Соколов начинает расстегивать рубашку, которая после наших катаний в лифте выглядит слегка пожеванной, и я соображаю, что надо бы тоже босоножки снять.
Но засматриваюсь на шикарное тело.
Чума.
Босс знает, что делает, когда демонстрирует мне себя.
Широкие плечи, мощная грудь с негустой растительностью, рельефные бицепсы, плоский живот в кубиках, золоченных загаром…
Это все мне, да?
Еще немного и я закапаю слюной полы прихожей.
«Нехочуха» во мне начинает сдавать позиции. Тут такое! Нельзя прошляпить! Хоть потрогать. Когда еще выпадет такой объект?
Надо дать.
Тьфу. В смысле, надо брать!
В общем, я откровенно пожираю глазами безупречный торс. Машеньку взяли на наживку. Тепленькой взяли. Я гипнотизирую маленькие плоские соски, тугие жгуты мышц на ребрах…
И не сразу вкуриваю, что полураздетый Соколов подходит ко мне вплотную.
Я вскидываю глаза, вижу во взгляде Димы откровенное обещание, то самое: «Ходить не сможешь», и гормончики запускают гоу-гоу-дэнс, радостно машут помпонами и всячески одобряют грядущее развитие событий.
Дима опускается передо мной на корточки и, бережно поглаживая щиколотки, расстегивает ремешки босоножек. Меня даже не удивляет, как быстро у него это выходит. Сама бы я пару минут провозилась. Но у Димы это выходит ловко, что неудивительно, учитывая с какой скоростью он оказался у меня между ног.
Освободив ступни от обуви, он поглаживает мои икры, скользит сухими ладонями вверх к коленям, ныряет под подол и жадно оглаживает бедра.
И я никак этому не препятствую.
Как ничего не предпринимаю и тогда, когда бессовестные пальцы добираются до тоненьких трусиков и стаскивают красные влажные кружева вниз.
Я послушно переступаю ногами, расставаясь с ними, а Дима поднимается и вешает их на вешалку рядом с сумочкой. Что он там говорил? Они мне будут не нужны?
Показательно, блин.
Соколов снова берет меня за руку и тянет вглубь квартиры.
— Корниенко, — говорит он серьезно, — я очень ценю ответственный подход и самоотдачу.
Глава пятнадцатая
Вообще я жду, что Дима как набросится на меня, как возьмет в оборот.
Трусики-то поверженным знаменем позорно болтаются на вешалке в прихожей как символ женской капитуляции.
Но Соколов только поедает меня взглядом, заставляя смущаться и волноваться еще больше. Похоже, ему нравится мое стеснение.
