Автор
В книге "Порочные сверхурочные" читатель окунется в атмосферу непредсказуемых и ошеломляющих оргазмов. Автор дарит подробные описания страстных балований, заставляя героя буквально задыхаться от желания, когда она готова признать себя заложницей его властной руки.
Горячая ладонь поглаживает ноющую грудь, а другая рука, скользнув по животу вниз, большим пальцем раздвигает половые губы и ложится на клитор.
И тут меня озаряет!
— Мне надо записать! Их не надо придерживать третьей рукой! — дергаюсь я.
Наконец-то я вкуриваю, что не так было с моей позой, но, увы, у Димы мой восторг понимания не находит.
— Не знаю, кого их, но тебя в следующий раз свяжу, — рявкает он, укладывая меня обратно лопатками на стол. — Не ценишь ты, Маша, хорошего отношения. Больше никакой пощады.
Глава семнадцать
Соколов слово свое держит.
Мультиоргазма не случается, но вот затяжной…
Когда я уже не могу больше умолять, хныкать и ныть, он все-таки стимулирует клитор подушечкой пальца, позволяя мне взорваться.
Дима с рычанием продолжает двигаться в моей сжимающейся вокруг него норке, и меня снова и снова накрывает волной. Я даже не сразу понимаю, когда Соколов кончает.
Осознаю, что меня забрызгали спермой, когда вместо члена в дырочке оказываются два пальца и нежно поглаживают изнутри, вызывая новые спазмы.
— Кто-то грязный и испорченный, его надо помыть, — Дима сгребает меня со стола, и я безвольно повисаю на нем, обхватив его за шею слабеющими руками.
Мыть? Если как в прошлый раз, то я буду драться.
— Я уволюсь, — еле выговариваю я.
— Думаешь, это что-то изменит? — хмыкает несущий меня опять в ванную Соколов.
Я смогу сдвигать ноги и вернуться к виду прямоходящих…
Эволюция — наше все.
А то этот естественный отбор, устроенный Димой… Я могу его не пройти.
Скучная сексуальная жизнь, покинувшая меня вчера, теперь кажется мне неимоверно заманчивой.
Впрочем, Дима вроде бы утолил свой голод, и мое омовение проходит без эксцессов. И я даже рада, что он справляется самолично без моего участия, потому что все мои силы уходят на то, чтобы не сползти на пол душевой кабины.
Ловлю мощнейший откат. Все, чего мне хочется, чтобы меня больше не трогали. Лампочки перегорели.
Так я думаю, пока Соколов не спрашивает:
— Есть хочешь?
Тут-то я и понимаю, что голодная, как помоечная кошка.
— Да, — хриплю я сорванным горлом.
— Не соблазняй, — строго выговаривает мне Дима, видимо, принявший это за попытку продолжить игрища. — Ты меня заездила, а я весь день голодный…
Да я как бы тоже так и не поела…
Шта?
Я его заездила? А чего морда у него лоснится удовольствием? Я вот выгляжу, как будто вампирюга-Соколов высосал из меня последние соки. Я даже чувствую себя похудевшей.
