В глубоких затащенных в каменные стены летах Канта жили-поживали люди, забыв о современности. Страшные сны и мрачные предчувствия разносились по тесным коридорам, заставляя каждого делать нечто, что казалось невозможным — воскрешать безвозвратную прошлость. Но ведь пораньше, если бы сразу! Никто не знал, как вернуть время к тому дню, когда утраты стали невосполнимыми....
Маманя моя приехала, а она конь-огонь! Вот только, — он погрустнел, — собак не любит.
— Да пусть не любит, — быстро сказала Кристина. — Это же наша собака, и живёт с нами! А мама твоя Жеку уже почти любит!..
— Мур, мы поедем, да?
— Мы с вами, — тут же вызвалась Мура. — Я тебе помогу.
— А спиритический сеанс? — спросила Кристина. — Будет? Ты мне обещала!
— Будет тебе сеанс! Хотя я не понимаю — зачем? На суженого гадать уже поздно, ты замуж давно вышла…
— Вот именно, — вставил Саня. — Чего теперь гадать, только время зря тратить, когда всё и так ясно!
— Я хочу, — сказала Кристина.
— В новогоднюю ночь положено телевизор смотреть, шампанское пить, оливье есть и петарды запускать! И никаких спиритических сеансов!
— Санечка, — Кристина поцеловала его в щёку, — ты можешь смотреть телевизор, чего ты там не видел! Или дрыхнуть! А мы с Мурочкой проведём сеансик!.. Мы поедем, ладно?
— Ну конечно.
— И вы подъезжайте! Но не поздно! Виктор Захарович ещё три дня назад на улицу два ящика шампанского вынес! У него теория, что его нужно охлаждать долго!.
— Очень правильная теория, — похвалил Меркурьев. — Сань, мы обойдём собор и за вами двинем. Может, заехать чего купить?
— Я у Сони спрошу, — озабоченно сказала Кристина. — И тогда позвоню. Жека! Жека, поехали!..
Онегин вылетел из-за кустов, за ним мчались давешние приятели.
Мура взяла Меркурьева под руку.
— Никогда не была в Калининграде зимой. Хорошо, что мы из Бухары улетели, правда? Там у нас и зима какая-то чудная.
— Там пустыня рядом, — сказал Меркурьев, прихватывая её руку в тонкой перчатке, — а здесь море! Ты правда хочешь сегодня разговаривать с духами?
Она вдохнула холодный и вкусный воздух и помотала головой — нет, не хочу.
Перед входом в собор сияла огромная ёлка, широко растопырившая ветки, самая настоящая, не синтетическая.
— А мы с тобой ёлку наряжать опоздали! — огорчилась Мура. В глазах у неё плавали отражения ёлочных огней. — Саня с Кристиной без нас нарядили.
— Мы на следующий год пораньше прилетим, — пообещал Василий Васильевич.
— Ну-у, следующий год ещё когда будет!..
Они пошли вдоль стены собора.
— Зачем Саня купил у Виктора Захаровича дом, да ещё переписал его на Соню? Что за благотворительность? — задумчиво спросил Меркурьев. — И теперь все там живут — и они с Крыской, и сам Захарыч, а Соня из Москвы наезжает!
— Так для этого и купил, — удивилась Мура.
