Макар вышел к нужному дому под мрачным небом. Улица была окружена тенями, словно волна густой темной дымки покрывала проезжую часть и скатывалась по стенам домов. Вдали слышались лишь чужие шаги и легкие стрекотания собаки - последнего обитателя этого заброшенного уголка города....
Взгляд его упал вниз, и Илюшин, посветив, понял, что его догадка верна: под платьями виднелись истоптанные туфли, надорванные сандалии, клетчатые тапочки с примятыми задниками – обувной хлам, оставшийся от кого-то, кто жил здесь тысячу лет назад.
Дверца, покачнувшись, вдруг стала открываться сама по себе, будто от сквозняка, и Макар придержал ее рукой, чтобы она не хлопнула о шкаф. В ней тоже было зеркало – не такое мутное, как первое, но местами покрытое тем же странным белесым налетом, словно залитое густым клеем.
В темноте за его спиной стояла женщина с белым лицом. Запавшие глаза смотрели на Макара с отчаянием, красные губы беззвучно шевелились. Долю секунды Илюшин смотрел на ее отражение, а затем молниеносно обернулся, чтобы направить луч фонаря на ее лицо.
Луч рассек темноту, осветил шкафы и стены, заметался по комнате – по пустой комнате, в которой не было никого, кроме человека с фонарем.
Илюшин ощутил, что сердце ударило два раза, и удары отозвались в висках. Сглотнув, он перевел взгляд на зеркало и увидел в нем лишь свое отражение – побледневшего мужчину с расширенными глазами, за спиной которого, поедая отраженный от зеркала свет, чавкала темнота."
"На Илюшина навалился ужас. Он захлопнул шкаф, попятился, нащупал ручку входной двери. Тяжело дыша, выбрался из комнаты, уже не думая о том, что кто-то может его увидеть, и, спотыкаясь, бросился вверх по лестнице, хотя больше всего ему хотелось бежать прочь из этого дома, слепо глядевшего в ночное небо пыльными чердачными окошками, словно подернутыми пленкой.
Глава 9
На следующее утро Макар проснулся за две секунды до звонка будильника и не сразу понял, где он находится. И только когда часы деликатно запищали, вспомнил, как вернулся накануне в свою комнату, машинально разделся, не в силах ни забыть о том, что видел в угловой комнате, ни заставить себя думать об этом, и тут же уснул на застеленной кровати – способность моментально засыпать в любой ситуации сохранилась у него с детства.
Шторы были не задернуты, и комнату заливал утренний свет, рассыпаясь брызгами по стенам. Отраженный от ножки кровати солнечный зайчик примостился на дверце шкафа. Солнце проникало повсюду: казалось, даже под кроватью и шкафом не осталось тени, а только светлое золото, приправленное зеленью штор и заоконной листвы.
Макар вскочил, помотал головой и окончательно проснулся.
