Я стучал на застекленной железной двери подвала. Внутри тихо, словно затянувшаяся в тени паутина. Наконец глазок повернулся, и я показал кого-то своему лицом — дежурному. Он смотрел на меня из засекреченного проема, будто проверял мою легенду. Внутри было еще тише - скрип половицы под ногами, глухой стук шагов по лестнице вниз....
— Ну, Васильев, — строго сказал Шухов. — Хоть и про квартиры меня душат, но вот это твоё дело аж с двумя бандами… это заслуживает благодарности.
Он поднялся, подошёл ко мне и крепко пожал руку.
— Большое спасибо, — объявил Шухов и вернулся на место. — Так, а теперь…
— А спасибо в карман не положишь, — заметил Сафин, щуря глаза. — А уж после такого дела тем более надо что-то серьёзное.
— И чё предлагаешь, Маратыч? — поднял тот бровь.
— Ну, как обычно. Премию выпиши, путёвку выбей, отгулы подпиши. Чё, наградить разве нечем? И мужики тоже поучаствовали, сегодня всю ночь работали.
— Какие отгулы? — Шухов недовольно хмыкнул. — Чё вам дома-то делать? Работайте сидите, — но через секунду он по-барски махнул: — Ладно, подумаю. Короче, ёлы-палы, дайте-ка мне расклад по ночным делам и по квартирам, а то с обеда Москва проснётся, как начнёт всех е*** опять, спозаранку! И мне из области тоже прилетит эхом.
А когда мы закончили отчитываться, Шухов наклонился ко мне:
— Ещё один важный вопрос, Васильев, — вполголоса сказал он.
В коридоре я обратился к Сафину.
— Руслан, а что это Шухов вдруг резко озаботился вопросом воспитания подрастающего поколения?
— Да родитель там интересный, — Руслан хмыкнул.
— И кто родитель?
— Тебе так и скажи, — он усмехнулся, но выдал: — Артур из зареченских. Опекун же он его, оказывается.
— Во, а я теперь вспомнил, — я остановился на месте. — Вспомнил, где пацана того видел, он же с Артуром в машине тогда сидел, в джипе их. Говорили, приёмный сын, да? У него у второй жены свой ребёнок был, и он с ним в итоге остался, когда она умерла.
— Что-то в этом роде. Артур-то чернявый, а тот — белобрысый.
— Ладно.
