Капитан Мороз сидел в кабинете, за обшарпанным столом из зеленого сукна, перебирая бумаги в картонной папке с чернильными пятнами. На его крестьянских руках - особенно на среднем пальце правой руки - тоже имелись подобные заметки. Не любил он эти записки, их скрип и таинственное предназначение....
Они на меня всех собак повесят.
– Перевяжи! – рыкнул Сосновский, уже переходя от просьбы к требованиям. – Не дойду я. Мне Гриба надо найти. Дело важное, ждет он меня, а тут такое…
– Не знаю я ничего. – Женщина поджала губы. – Никаких Грибов я не знаю.
– Дура, – хрипло простонал Сосновский и схватил женщину за руку окровавленными пальцами. – Подохну тут у тебя, как выпутываться будешь? А что Гриб тебе скажет, когда узнает, что я к нему шел, да не дошел. По твоей милости, маруха! Зацепило меня, не встретились мы с Грибом, не знаю, где его искать.
"Сосновский попытался подняться с пола, ухватился за скатерть и, стащив ее со стола, снова упал на пол. Сейчас он сделал все аккуратнее и за скатерть схватился неокровавленной рукой. Ему важно было, чтобы эта женщина поверила, а больше испугалась и решила бы его выпроводить любой ценой. Она может и соврать, послать его куда угодно, сказав, что Гриба там можно найти. Нет, надо испугать ее так, чтобы она понимала, что Гриб ее не пожалеет, если она не поможет ему.
И сколько женщина пыталась выпроводить раненого урку, столько Сосновский пытался ее убедить, что Гриб ждет его, что Грибу очень надо, чтобы Сосновский хоть и раненый, но добрался до него. Наконец, Сосновский взорвался и со злобным негодованием наорал на женщину, пообещав, что ее на зоне на ремни порежут из-за Гриба, которому она не захотела помочь.
И в конце концов она сдалась, трясясь в страхе перед этим человеком и оттого, что сюда в любой момент могут нагрянуть легавые. Не зря же они весь вечер по округе шастали.
– Не знаю я, где он, не докладывал он мне! Леха Машной знает, он еду и выпивку туда носит каждый день. Скажу, как Леху найти, но, если про меня сболтнешь, я тебя отравлю.
