Капитан Мороз сидел в кабинете, за обшарпанным столом из зеленого сукна, перебирая бумаги в картонной папке с чернильными пятнами. На его крестьянских руках - особенно на среднем пальце правой руки - тоже имелись подобные заметки. Не любил он эти записки, их скрип и таинственное предназначение....
Что там у тебя сделано на сегодняшний день по соблюдению режима?
– Ну, – замялся Филонов, пытаясь настроиться на рабочий лад, хотя мыслями он был уже рядом с Алиной.
Сегодняшний разговор с девушкой, это свидание Павел продумывал весь день. Это было очень важно. Важнее, чем все попытки капитана имитировать бурную деятельность по поиску и поимке шпиона. Бурную, но бестолковую. А Паша хотел сегодня поговорить с Алиной. Нет, не допрос провести, не доверительную беседу. Нельзя впутывать личное в служебное, нельзя совмещать эти вещи.
Шелестов и Карев сказали, что Мороза убирать сейчас с завода нельзя.
Филонов торопливо перечислял и перечислял различные мероприятия, которые вполне годились для захолустного предприятия в мирное время. Но на авиационном заводе, где создано конструкторское бюро, в котором разрабатывается во всех отношениях передовой истребитель, да еще во время войны нужны иные меры. Тем более что на завод пытается проникнуть и почти проник враг.
– Так, ты мне тут словами не трещи, – строго сказал Мороз. – Давай-ка завтра к девяти часам утра положи мне на стол рапорт о проделанной работе.
– Не успею к девяти, Иван Карпыч, – взмолился Филонов. – Можно я…
– Нельзя! – отрезал капитан. – Мне отчет начальству писать надо, а у меня твоего рапорта нет. Ты поменьше о юбках думай, а побольше об оперативной работе! Небось опять на свиданку собрался? Давай садись за рапорт.
