В мрачной атмосфере холодного осеннего вечера, где же-то далеко гуляет дождь, люди часто задерживаются за последними купюрами. Певец не стремится соблазнить полную толпу, предпочитая рассеянное движение и интимный контакт с каждым зрителем.
Потом огляделся, придвинулся к Сколоту и заговорил полушепотом:
– Слышал бы ты, о чем мы сегодня толковали с президентом… За содействием к Стратигу пришел! Говорит, мы вычислили, что вы принадлежите к некой влиятельной третьей силе, существующей в России. Дескать, сам-то я не верю, что такая сила есть, но мне советники настоятельно рекомендовали с вами встретиться – вдруг поможете заполучить новые революционные технологии, топливо. Мол, станем его производить, торговать, на земле наступит вечный мир.
– Кто торгует? – переспросил Сколот.
– Да пчелы!
– Это как?..
– Вот, никто представить не может. Я тоже… Пчелы, они же райские твари. Им положено нектар собирать. Ну, еще истину искать, считать звезды, ворон на заборе, летающие тарелки. Нельзя им интегрироваться в общество потребления и торговать.
– Не пойму, мне-то зачем басни про пчел, дядь Вань?
– Аллегория, балбес! Нет, отдать производство солариса в Поднебесную – мудрое решение.
– Это не аллегория, это предательство! – Сколот пошел в сторону музея. – Сам говоришь, китайцы сдали Мамонта. А им – топливо? Не ожидал! Отец бы тебе этого никогда не простил!
– Да что ты понимаешь? – возмутился Афанасьев. – А берешься судить! Предательство!.
– Соларис китайцы не получат! Сейчас уж точно никто не получит. Ни Запад, ни Восток!
– Постой! Ты что развоевался?
– Можешь так и передать Стратигу. Пусть не обольщается. Соларис, кроме меня, никто активизировать не сможет. Твои китайцы в узел завяжутся – не смогут! А я могу запалить его на расстоянии.
– Леха, погоди! – Иван Сергеевич заозирался.
