В мрачной атмосфере холодного осеннего вечера, где же-то далеко гуляет дождь, люди часто задерживаются за последними купюрами. Певец не стремится соблазнить полную толпу, предпочитая рассеянное движение и интимный контакт с каждым зрителем.
Поначалу в это верили все без исключения, и все в разное время пытались отыскать вход в женское царство, но никто не находил, хотя многие слышали призывные голоса, пение, смех и плач. Чаще всего в Пещере Слез, куда ходили за водой, просто уединялись помечтать под звук капели, и каждый втайне надеялся встретить здесь девицу: говорили, будто они тоже берут воду из Истока, только надо угадать мгновение, чтоб застать их там, – никто и никогда не заставал!
Года через два-три, с окончанием периода воспитания чувств, вместе с наивной юностью сколоты утрачивали веру в легенду и все эти манящие звуки разом исчезали.
– Нет там никакого института, – отозвался он не совсем уверенно.
Она снисходительно и печально улыбнулась:
– А мы со временем убеждались, что вас там нет. И ваши голоса в Пещере Слез – иллюзии, слуховые галлюцинации, акустические особенности подземных пустот…
– Значит, мы с тобой однокашники?
Наверное, Зазноба истолковала его слова по-своему и тотчас поставила некий возрастной заслон.
– Намечтаете себе там невесть что! – заговорила она с учительской ворчливостью. – Потом являетесь в мир и попадаете в плен! Если не обстоятельств, то в плен страстей, достойных лишь изгоев… У твоей московской избранницы крашеные волосы! Неужто не заметил, когда расчесывал?.. И вовсе не зеленые глаза – у нее стоят линзы!
Сколот послушал крик птицы.
– Все равно остались сомнения… Понимаешь, если она лишена памяти, может красить волосы, вставлять линзы, менять имя…
– Тебя обманули.
– Повинуюсь року…
– Да ты хоть знаешь, где сейчас очутился? Что́ здесь, знаешь? И как называется эта гора?
Внешне место ничем не отличалось от прочих мест в Подмосковье: высокий лесистый холм с пологими склонами, непроглядный уже горизонт, косой вечерний свет, тихий поздний вечер и где-то далеко птица кричит… Но во всем этом он только сейчас ощутил незримый круговорот пространства, своеобразный медленный вихрь магнитного поля.
Птичий крик, закрученный в спираль, ходил по кругу.
– В ловушке для странников, – определил Сколот.
– Ты и впрямь много чего помнишь… На горе Маура!
– Пусть будет Маура…
– Этого места нет даже на карте! И из Космоса его не видно. Отсюда ты никогда не выйдешь. И тебя никто не найдет.
– Ничего, отдохну от суеты после перекрестка… А для Валькирии не существует ловушек.
– Блаженный! – с возмущенным восторгом заключила Дара.
