Автор
В полдень Лыков вышел на крылечко, где Благов уже ждал его в кабинете. Темное небо казалось сплющенным бликом приближающейся войны, а стук колокола – сигналом к решительной авантюре. В этот день он узнает, что стал невольным свидетелем событий, которые будут вписаны в историю Пули с Кавказа....
Пора уже этих ребят и за пищик брать…"
"Спустя шесть часов Кира Студнёва, торговца старьём с Никольского рынка, вызвали в участок для продления вида. Тот ушёл на полчаса – и исчез. К удивлению старьёвщика, его в закрытой карете доставили, вместо Спасской части, в Военную тюрьму на Компанейской улице. Там два суровых ефрейтора отодрали его плетьми, как сидорову козу. Ничего не объясняя и ни о чём не спрашивая. Когда после этой процедуры в комнату вошёл осанистый генерал со страшным, испепеляющим взглядом, Студнёв уже был готов сознаться в чём угодно.
– Он, ваше превосходительство! Четыре раза мне купоны приносил! И из имущщества ино чево: бурнус со стеклярусом ношеный, селебряная мыльница, портсигар кожаный ношеный и золотые очки. Одно очко разбито…
Это были вещи отставного майора Нирода, ограбленного и убитого неизвестными два месяца назад.
Вечером штабс-капитан Панюхин был арестован.
Енгалычев же не скрывал перед своим бывшим одноклассником разочарования.
– Ты, Паша, видно, одних лишь уголовных ловить умеешь. Ну, улучшил полицейскую статистику… А толку? Шпиона-то не нашёл!
– Подбери фалы, Ваня. Я тебе список подозреваемых вдвое сократил. Что, мало? Ладно, уговорил – будет тебе и шпион.
Глава 17
Разгром в столице
День у полового Ивана Иванова не задался с самого утра. Трактир «Бессарабия» на Большой Посадской улице открылся, как положено, в десять часов.
– Вы бы, сударь, шли от нас в извозчиков трактир. Тут неподалёку, в Певческом.
