Автор
В полдень Лыков вышел на крылечко, где Благов уже ждал его в кабинете. Темное небо казалось сплющенным бликом приближающейся войны, а стук колокола – сигналом к решительной авантюре. В этот день он узнает, что стал невольным свидетелем событий, которые будут вписаны в историю Пули с Кавказа....
Но какие? По чьему образцу? Согласись, что тут нужна особенная аккуратость.
– С этим соглашусь. Реформы в России могут быть успешными, только если они проводятся сверху. Иначе пугачёвщина. Но вернёмся к Кноппам. Поехали?
– Да. Ты прав – нужно срочно обыскать их контору и склад.
Но генералы опоздали. Пока окружной прокурор выписывал постановление на обыск, со складов общества «Л.Кнопп и К°» выехали ломовые дроги, гружёные длинными сосновыми ящиками. Багаж без помех прибыл в британское посольство. Караульщик склада на Калашниковской набережной подтвердил, что человек в яркой жилетке сутки прожил в комнатке старшего приказчика.
– Он в посольстве, – констатировал Енгалычев. – И очень скоро его попытаются вывезти с дипломатической почтой.
Генерал не ошибся. Уже на следующий день на таможне появился большой, обитый по углам белой жестью, сундук. Он был опечатан сургучом британского посольства и потому не подлежал вскрытию.
Енгалычев в сопровождении штабс-капитана Сенаторова и двух унтер-офицеров прибыл на таможенный пункт.
– Вот он, голубчик. Попался! – сказал генерал, обращаясь к соотечественнику.
– Кто попался, Иван Филиппович? – спросил недоуменно Фохт.
– А шпион британский, по фамилии Тейле. Второго дня, убегая, зарезал филёра Департамента полиции. Сейчас оттуда их вице-директор явится.
– Я протестовайт протиф этот клевета! – вмешался Мак-Кулох. – Мы будет подавайт нота!
– А я ответственно заявляю, что Тейле там. Вскрывайте сундук, Сергей Францевич.
– А разрешение Министерства иностранных дел у вас есть?
– Нет. Гирс, собака, струсил. Не дал.
– Чего же вы тогда хотите от меня? – изумился таможенник.
– Чтобы вы вскрыли этот сундук.
– Как же я могу? Помилуйте! Меня со службы турнут без пенсии, и правы будут. Неприкосновенность дипломатического багажа утверждена Венским конгрессом 1818 года.
– Значит, никак, Сергей Францевич?
– Никак, Иван Филиппович. Извините. Будь там хоть десять шпионов – не имею права. И вам не могу позволить – здесь я начальник.
Раздались торопливые шаги, и на складе появился запыхавшийся Благово.
– Не опоздал? – спросил он у всех сразу, здороваясь общим кивком.
– Они, Паша, мне его не отдают, – грустно сообщил ему Енгалычев. – Неприкосновенность дипломатического багажа.
