Автор
В полдень Лыков вышел на крылечко, где Благов уже ждал его в кабинете. Темное небо казалось сплющенным бликом приближающейся войны, а стук колокола – сигналом к решительной авантюре. В этот день он узнает, что стал невольным свидетелем событий, которые будут вписаны в историю Пули с Кавказа....
– Гяур мой! Я никому его не отдам!
– Он не гяур. Лыков – ахль аль-китаб[136]. Братство Кадирия берёт его под свою защиту.
Лемтюжников в ярости подскочил к дервишу и взвизгнул, схватившись за кинжал:
– Никто в целом свете не смеет приказывать Языджи Али! Прочь отсюда, пока не порезали тебя на куски!
Абреки тоже возмущённо загудели и угрожающе обступили Аз-Захира со всех сторон. Сердце у Лыкова опять сжалось: он не знал, кто такой ахль аль-китаб, но ему почудилась надежда и теперь угасла.
Однако загадочный дервиш в шапке с зелёной розой не собирался ни пугаться, ни уходить прочь.
– Что такое? Вы собираетесь перечить Сухраб-беку? Мне не послышалось? Глупцы… Он только щёлкнет пальцем, и ваши кости пойдут на пропитание шакалам. Я, Аз-Захир, правая рука великого шейха, говорю вам: склоните голову. Покуда её не снесли наши шашки…
Суфий не хватался за оружие и не принимал устрашающих поз, но его тон был столь грозен, без рисовки, что абреки сразу же расступились.
– Развяжите пленника!
Малдай из Бахикли посмотрел на Лемтюжникова. Тот молча кивнул. Тогда главарь абреков подошёл к сыщику и сам разрезал ремень на его запястьях. Руки у Алексея сразу заломило, будто он обморозил их; сыщик принялся энергически разминать затёкшие пальцы.
– Пойдём, – сказал ему Аз-Захир.
– А они? – Лыков показал на своих товарищей.
Дервиш покачал головой:
– Только ты. Они не находятся под защитой братства Кадирия.
– Алексей, немедленно уходи, – быстро приказал Таубе.
– Прощайте, Алексей Николаевич, – добавил Ильин. – Помолитесь за нас.
Лыков и не верил своему нежданному счастью, и не решался бросить товарищей. Но ему не дали долго рассуждать: суфий взял сыщика под руку и вывел из пещеры наружу. У входа стояли две осёдланные лошади.
– Садись.
Как только они отъехали на десяток саженей, Лыков сказал, оборачиваясь к своему спасителю:
– Дай мне свою винтовку и уезжай. Я заплачу тебе десять тысяч рублей.
Горец смотрел холодными глазами сквозь него и молчал.
– Сто тысяч! Могу собрать и больше, только не сразу! Отдай винтовку и кинжал…
Аз-Зазир молча отрицательно покачал головой.
– Пойми: там мои друзья. У тебя есть друзья? Ты бросил бы их в беде? Сейчас их жгут там калёным железом. Как же я уеду?
Словно в подтверждение его слов, со стороны пещеры раздался нечеловеческий крик боли – это кричал капитан Ильин. Алексей немедленно остановил коня и спрыгнул на землю.
