Автор
В полдень Лыков вышел на крылечко, где Благов уже ждал его в кабинете. Темное небо казалось сплющенным бликом приближающейся войны, а стук колокола – сигналом к решительной авантюре. В этот день он узнает, что стал невольным свидетелем событий, которые будут вписаны в историю Пули с Кавказа....
Полезет наружу – убей; не решится – мы вернёмся и выкурим его. И убежали, а я остался один. Да Камаль в пещере. Да…
Ну, и вскорости он мне оттуда кричит:
– Урус! У меня есть восемь золотых монет. Больше нету. Возьми их себе, и отпусти меня!
Я же совсем желторотый, мне и страшно, и любопытно. Вроде, как надо того человека в пещере убить. Но как-так – убить? Живую душу истребить, пусть даже и не христианскую? Жутко же! Опять, мне он ничего плохого не сделал. И начал я с ним разговаривать. А пленник мой опять кричит:
– Я в ваших не стрелял.
Ну, и дрогнуло во мне. А как увидал своего врага – Бог ты мой, он мальчишка ещё совсем! Такой же, как и я сам!
– Мы с Серёжей родились в один год и даже в один месяц, – вставил хозяин дома. – Но это уж позже выяснилось…
– И отпустил? – улыбнулся Лыков.
– Как видишь, – в тон ему ответил Кормишин. – Не поднялась рука убить.
– А что же ваши товарищи, когда вернулись? – спросил барон. – Как они приняли?
– Они бы плохо приняли, да только я словчил. Как выпроводил пленника, сразу побежал замену ему искать, покойника. Благо их вокруг изрядно валялось.
– И поверили?
– Почему нет? Вот вам седьмой, лежит в общей куче. Я и выстрелить догадался, чтобы ружьё пахло.
Собеседники налили себе нового чаю, курильщики набили новые трубки, после чего Кормишин продолжил:
– Вот такая была наша первая встреча. Вторая же случилась спустя двадцать лет. В семьдесят восьмом мы с Лексей Николаичем гонялись по горам за абреками. В Дагестане главным местом восстания был аул Согратль.
